Ной надеялся выбраться из больницы намного раньше, но его планы рухнули, когда около половины шестого поступило сообщение: в результате крупной аварии на Кейп-Коде появились донорские органы и почку уже везут к ним в клинику. Известие обрадовало Ноя. Конечно, не сама авария, унесшая жизнь мотоциклиста, — подростком Ротхаузер и сам лихо гонял по дорогам, но теперь стал рассматривать мотоциклы как средство самоубийства для гонщиков и способ сделать подарок нуждающимся в трансплантации.
Получив подтверждение, что орган доставлен, бригада начала работать. Девушку-реципиента ввели в наркоз, и Ной приступил к операции. Для него это тоже было счастливое событие, поскольку он знал пациентку: она уже несколько лет ожидала пересадки почки. Показатели совместимости были чрезвычайно высокими, что делало прогноз приживаемости благоприятным.
Операция по пересадке почки стала самым ярким событием прошедшего дня. Это был один из тех случаев, когда Ной в очередной раз имел возможность убедиться, что не ошибся, выбрав медицину, и что усилия, потраченные на учебу, оправдали себя. Охватившее его воодушевление стерло неприятный осадок от столкновения с Мейсоном и несколько притупило чувство горечи по поводу смерти Элен Гибсон. Правда, с Авой ему пока не удалось повидаться.
В перерывах между операциями молодой врач надеялся на случайную встречу в коридорах или в общей комнате отдыха: мимолетный взгляд, пожатие плеч, едва заметный кивок — хоть какой-то знак, говорящий, что она справляется с ситуацией. Но увы, их пути так и не пересеклись. Закончив последнюю плановую операцию. Ной уже специально обошел весь хирургический блок, разыскивая подругу. Снова ничего. Тогда он решился на отчаянный шаг: спросил в ординаторской анестезиологического отделения, где доктор Лондон. Ему сказали, что она уже ушла домой. После чего у Ноя не оставалось выбора, как только обратиться к электронным средствам связи.
Ной написал ей эсэмэску и отправился вместе с ординаторами первого года на дневной обход. Осмотр завершился, а ответ от Авы так и не пришел. Ной написал еще одно сообщение, попросив, чтобы она срочно связалась с ним, после чего отправился навестить пациентов, которых оперировал утром. Между колэктомией и геморроем Ной попытался дозвониться до Авы, и опять неудача: мало того что она не взяла трубку, так еще и ящик голосовой почты оказался переполнен и недоступен для новых записей.
Ной испытал приступ острого разочарования: современные технологии, обещавшие возможность мгновенной связи, подвели его. Тогда он попробовал мессенджер в «Фейсбуке», после чего вернулся к обходу. Время для визита было не самым подходящим, поскольку большинство пациентов ужинали, однако все они с радостью встречали своего доктора. Но самое главное, ни у кого из них не наблюдалось послеоперационных осложнений — ни температуры, ни жалоб на боли. А некоторые даже хвалили больничную еду. Ничего удивительного: крупные клиники вроде Бостонской мемориальной, зная о высокой конкуренции, старались организовать достойные бытовые условия, в том числе питание. Сообщение о донорской почке поступило как раз в тот момент, когда Ной беседовал с последним из своих больных.
В десятом часу вечера, сдав смену дежурной хирургической бригаде, Ной наконец покинул клинику. Стоял теплый летний вечер, и улицы заполнили толпы прохожих. Ной пересек сквер, появившийся в самом центре Бостона после перевода главной автомагистрали города в подземный тоннель, миновал перекресток и оказался у восточного угла парка Бостон-Коммон — привычный маршрут, которым он обычно возвращался домой. Но сегодня Ротхаузер шел не домой: его путь лежал на Луисбург-сквер, к Аве.
Еще издали он обратил внимание, что свет в особняке не горит. Все окна были темными, а само здание выглядело холодным и угрюмым. Взбежав по ступенькам, Ной вошел в нижний холл. Здесь тоже было темно. Чтобы найти звонок, пришлось действовать на ощупь. Нажав на кнопку, Ной услышал, как в глубине дома прокатилась телефонная трель: дверной звонок, подключенный к телефону, был частью сложной системы оповещения, установленной в особняке Авы. Затем все стихло. Ной подождал немного и снова нажал на кнопку. Никакого ответа.
— Проклятье! — бросил он в сердцах. — Ну где же ты?! — В порыве раздражения Ной принялся молотить кулаком в дверь. Когда он перестал буянить, вокруг вновь воцарилась мрачная тишина.
Тяжело вздохнув, он спустился на улицу, прошел вдоль забора, отделяющего палисадник от тротуара, и осмотрел здание с торца. Все то же: в окнах темно, включая мансарду на шестом этаже. Правда, отсюда не была видна задняя часть особняка и тренажерный зал, однако Ной не сомневался: хозяйки действительно нет дома, и она не скрывается от него за стенами своего замка. Последнее представлялось и вовсе невероятным: Ава не походила на человека, способного впасть в депрессию и оборвать все связи с внешним миром. Но даже если она не желает ни с кем общаться, что тут сделаешь? Не ломать же дверь или лезть через окно.
