Шато полностью

– Нет, – признаю я. – Она очень устала. Теперь-то я знаю, что она болела. За ужином, в последний… на вечеринке в честь Джейд, она сказала, что мы поговорим на следующий день. На следующий… – Я чувствую, что мне дурно.

– Я вижу. – Офицер делает пометки в своем блокноте, предусмотрительно отвернув его от меня.

– Что именно вы видите?

Она проводит кончиком ручки по подбородку.

– Я имею в виду, понимаю. В Америке ведь так говорят?

– О-о…

– И вы утверждаете… что спали всю ночь? Вы ничего не слышали?

– Я уже говорила это, – произношу я резче, чем намеревалась. – И это правда.

– Эм-м-м. А теперь расскажите мне о своих друзьях. Джейд еврейка, не так ли?

– Какое это имеет отношение? – вспыхиваю я, внезапно разозлившись за Джейд из-за вопроса, в котором слышится какая-то предвзятость или неприязнь.

– Ее фамилия Ассулин.

– Да. Но почему вы об этом спрашиваете?

– Я спрашиваю, потому что понимаю, что семья Джейд как-то связана с вашей.

Мое сердце почти перестает биться. Знает ли она об ожерелье? Знает ли она о моей роли в истории с ожерельем? Что еще она знает? Я делаю паузу, задумываясь, как изложить ситуацию, какую часть истории раскрыть. И наконец решаюсь:

– Откуда вы это знаете?

Офицер Дарманен пожимает плечами:

– Есть источники. Видите ли, это маленький город. Задолго до этого дела до меня доходили слухи, что ваша бабушка во время войны предала еврейскую семью и обрекла ее на смерть.

Кровь застыла в моих венах. Откуда она это знает? Как ей вообще удалось это узнать?

– Вы ошибаетесь, – выдавливаю я с трудом. – Все было не так.

– Почему бы вам не рассказать, как было на самом деле?

– Я… я не уверена, – наконец признаю я. – Я никогда не обсуждала это со своей бабушкой. Но просто знаю, что все было не так жестоко, как вы это представили.

– Однако Джейд знала? Джейд знала, что именно ваша бабушка предала семью ее отца? Что она отправила их погибать в Освенцим?

Я закрываю глаза.

– Да, – шепчу я.

– Вот почему она поехала учиться в Авиньон – в первую очередь, чтобы отомстить за свою семью? То, что она нашла вас, было просто бонусом? Она поэтому подружилась с вами?

Боль рикошетом проходит сквозь меня. Я признаю, что это всегда было немного болезненным вопросом. Я знаю, что мы с Джейд настоящие друзья, я уверена в этом. Но какая-то глубоко укоренившаяся часть меня всегда задумывается, не возникла ли наша дружба из лжи.

– Я бы не сказала, что она пыталась за что-то отомстить, – продолжаю я после паузы. – Она знала, что корни ее семьи здесь. Она знала обрывки болезненного прошлого своего отца. Увидев наш фамильный герб, который ее отец много раз рисовал ей, и услышав мою фамилию, она решила, что должна заняться этим.

– Чем именно заняться? – уточняет офицер.

– Добиться справедливости, полагаю, – наконец решаюсь я.

– А что, если она наконец достигла своей цели? Убив вашу бабушку?

– Если ты так считаете, то почему не Джейд ваша главная подозреваемая? Почему я?

Офицер Дарманен откидывается на спинку стула, вертит в руках ручку.

– Потому что если Джейд хотела бы убить вашу бабушку, у нее было двадцать лет, чтобы сделать это. Почему сейчас? Конечно, можно допустить, что мы имеем дело с преступлением на почве страсти или спонтанным убийством, но, безусловно, у Джейд было много возможностей сделать это в тот семестр, когда вы учились в Авиньоне. И Джейд не предала гласности поступок вашей бабушки. Она легко могла бы это сделать. Непохоже, что это качества женщины, играющей в долгую.

Я молчу. Значит, она не знает об ожерелье. Она не знает о картине. Она не знает, что Джейд все это время хранила молчание ради меня, чтобы сохранить репутацию моей семьи и достоинство моей бабушки, пока та была жива. Джейд рассказала мне всю историю, все, что ей известно. И бесспорно – то, что сделала Grand-mère, достойно порицания.

Вот почему я помогла Джейд украсть ожерелье.

А эта иллюзорная картина Ван Гога, которую, как утверждает Джейд, художник подарил в последний год жизни своей любимой медсестре в санатории? Предположительно речь идет об усовершенствованной «Звездной ночи». Еще более завораживающей. А медсестра? Прапрабабушка Джейд.

Трудно понять, что правда, а что предание. Я никогда не видела эту картину, но, если она существует, я обещала ее Джейд после смерти моей бабушки.

Я могла бы рассказать все это офицеру Дарманен, но отдельные детали впутают меня в эту историю. И кроме того, несмотря на то что я главная подозреваемая, я не собираюсь пихать свою лучшую подругу под автобус только для того, чтобы спасти себя.

– А Викс? – спрашиваю я. Интересно, понятно ли ей, насколько сильно я хочу сменить тему. – Что насчет Викс, которая при шокирующем повороте событий наследует пять миллионов евро от моей бабушки?

Я понимаю, что сейчас немного подставляю Викс, чтобы увильнуть от разговора о Джейд. Но я не говорю о ней ничего такого, что неизвестно офицеру.

– Мы не считаем, что у Виктории были веские причины для убийства, – заявляет она.

– Пять миллионов евро – это недостаточно веские причины?!