Шато полностью

– Так непохоже на Нью-Йорк. – Олли упирается руками в перила и немного наклоняется вперед, чтобы посмотреть вниз.

– Ага. – Я останавливаюсь у перил. Мне не нужно смотреть вниз.

– Я всегда думаю… – Он выпрямляется.

– Что?

– Типа, ты не достанешь свой телефон, чтобы сфотографировать вид?

Я не понимаю, к чему он клонит.

– Я не слишком разбираюсь в своем телефоне. Ты это знаешь. И он может уничтожить волшебство настоящего момента. Я просто хочу прожить его с тобой, понимаешь?

Он улыбается и обнимает меня.

– Похоже, она не знает, живет ли, если не выкладывает каждую секунду своего дня в Сеть. – О, теперь я понимаю. Мы говорим о Дарси. – Кажется, что любая вещь ничего не значит, пока ее не сфотографируешь. Ты живешь более безмятежной жизнью.

– Ну-у, – говорю я, чувствуя желание защитить подругу, себя и свою трудовую этику. – У меня тоже есть Instagram. Я тоже много работаю.

– Ты все-таки добилась чего-то. Количество твоих подписчиков просто безумное, Ар. И ты проводишь за телефоном гораздо меньше времени, чем Дарси.

Я чувствую, как меня захлестывает знакомая буря.

– Я сделала это, – произношу я холодно, – не только благодаря Instagram, но и благодаря моим кулинарным мастер-классам. Моей гостинице. Моим книгам. Это потребовало много работы, Олли. Много лет. Мне никто не помогал.

Он кивает.

– Я восхищаюсь тем, что ты создала. Ты потрясающая, Ар. Меня очень вдохновляют твои достижения.

Я киваю. Мне нужно, чтобы он признал это, потому что, пока я росла в замке, я была фактически прислугой. Это было задолго до того, как Дарси и я стали близки. Возможно, эта дружба дала мне больше преимуществ, предоставила место, которого я раньше никогда по-настоящему не ощущала. Но в детстве я по вечерам и выходным подрабатывала у Серафины и Ренье, а пока училась в кулинарной школе, работала на двух работах. Я заработала все, что мне принадлежит, до последнего евро.

– Знаешь, – говорю я, – Дарси сейчас пытается что-то построить. Очень тяжело находиться на стадии строительства. Это сложнее, гораздо мучительнее, чем моя нынешняя ситуация, но это не значит, что я тоже не прошла через нее. Я была на этой стадии много лет. Неоднократно случались моменты, когда я думала, что не справлюсь. У меня были парни, которые не понимали, когда я пропадала на работе до поздней ночи. Ты, как никто другой, знаешь… – Я останавливаюсь. Это деликатная тема, подразумевающая, что он тоже все еще находится на стадии становления карьеры музыканта, к которой он стремился всю свою жизнь. Дарси никогда не жалуется, если он отправляется в турне на разогреве у группы или играет до четырех утра в заведении на другом конце города. Она поддерживает его, потому что ему это нравится. Я хочу, чтобы он делал то же самое для нее, потому что это демонстрирует, какой он человек.

– Я знаю, – наконец с горечью произносит Олли. – Я знаю все о стадии становления.

Верно. Иногда я на мгновение забываю о мужском эго и о том, как осторожно с ним нужно обращаться в областях, связанных с карьерой и сексуальными достижениями. Придется сменить тему.

– И, кстати, Дарси постоянно с телефоном, потому что у нее милые дети, которых хочется фотографировать, – напоминаю я ему. Я знаю, что, защищая ее, отвлекаю от себя. Пирог не бесконечен. Есть один пирог – Олли, и он не делится. Победитель забирает все. Как всегда.

Иногда у него с Дарси проявляются убеждения домохозяйки пятидесятых, которые, кажется, я не могу спокойно выносить.

– Я говорю не о фотографиях детей! – Он выпаливает это так яростно, что я начинаю думать, что он давно таит это невысказанное раздражение. Но так бывает, когда вы женаты. Уверена, мы с Жанкарло могли бы написать об этом романы, каждый из которых удивил бы другого. – Дарси делает самые бессмысленные снимки, тысячи, – продолжает Олли, – в то время как ты публикуешь фотографии еды. Это другое. В своих постах она рассказывает о самых интимных вещах, происходящих в нашей семье.

– Ох. – Итак, это он о ее последнем посте. Я-то посчитала, что это здорово, что Дарси стала такой откровенной в Instagram, но я не подумала, как будет чувствовать себя Олли. Он тоже прошел трудный путь, когда они пытались зачать ребенка. Он рассказал мне, как это было изнурительно для них обоих, как он чувствовал, что ему нужно похоронить все свои чувства, чтобы поддержать Дарси, потому что именно ей делали инъекции и операции и она перенесла две трудные беременности с высоким риском выкидыша.

– Ты все еще любишь ее? – Я слышу, как задаю этот вопрос. Сразу же я думаю, не давлю ли я. Мне не следует задавать вопрос, на который я не хочу получать ответ. Он сказал мне, что любит меня, но мы не говорили об этом самом важном моменте. О приоритетах.

– Я люблю ее, – медленно произносит Олли, – но это другая любовь, отличная от той, которую я испытываю к тебе.