Часа через три пацаны свернулись, навели порядок на территории и отправились на доклад к завхозу.
– Людмила Александровна, мы закончили, – отрапортовал Илья. – Принимайте работу.
– Успеется, – подняла глаза от какого-то журнала завхоз. – Садитесь к столу, стулья пододвигайте. Будем чай пить, работники вы мои.
– Присядем, – по привычке поправил Стёпа, покраснел и грохнулся на стул.
– Печенье будете? Есть огурцы, помидоры. Хлеб с колбасой. Я для вас успела кое-что собрать. Николай Иванович, конечно, неожиданно позвонил, благо дома было что на стол поставить.
– Мы будем всё! – заявил Картошин и сунул в рот печеньку.
– Наверно, у вас не принято спрашивать, за что посадили? – поглядывая на жующих пацанов, поинтересовалась Людмила Александровна.
– Конечно, рассказывать об этом стыдно, – отозвался Илья. – Но ничего страшного мы не сделали.
– Сейчас уже всё в прошлом, – прожевав, поддержал раскрасневшийся от горячего чая Стёпа. – Лично я больше никогда ничего незаконного в жизни не совершу. С меня хватит.
– И я тоже, – подтвердил Картошин. – Воспитатели очень доходчиво объясняют. Да и поблажки больше никто не даст, а на общем режиме всё совсем не так, как у нас. Там настоящая зона. А кто хочет на зоне сидеть?
– Я – нет, – покачал головой Стёпа.
– Вот.
– А с местными ребятами как у вас сложилось? – сменила тему завхоз.
– Чёткие пацаны, – показал кулак Стёпа. – Есть о чём поговорить. И вообще…
– А можно вопрос, Людмила Александровна? – вдруг решился Илья и задохнулся от подскочившего к горлу сердца.
– Конечно.
– Мне Люда, девчонка, которая… ну вы поняли. Она мне телефон оставила, номер телефона то есть…
– Оп-па! – грохнул кружкой об стол Стёпа. – Это интересно!
– Подожди, – остановила его Людмила Александровна. – Продолжай, Илья.
– Можно я позвоню с вашего телефона, скажу ей? Просто она обещала корм для щенка привезти. Мы же щенка на воспитание забрали. Она обещала, что привезёт. Я только скажу, что можно в любой день, что я её встречу.
– А вам разрешено это?
– Я ничего лишнего не буду говорить. А так нам разрешают звонить. Я же по делу.
– Ну, позвони. – Людмила Александровна протянула телефон.
– Вы наберите номер, пожалуйста. Я продиктую.
Картошин продиктовал номер. Стёпа с любопытством смотрел на Илюху, порывался что-то сказать, но сдерживался.
– Алло. – Люда сняла трубку.
– Люда, привет, это Илья. – Картошин покраснел до корней волос, отвернулся ото всех и затараторил. – Из воспитательной колонии. Мы ещё за дровяником встречались, потом мы щенка забрали, потом папа твой приезжал…
– Я узнала, – засмеялась девчонка. – Столько фактов вывалил сразу!
– Вот. Мне дали позвонить на одну минуту. Я что хотел сказать. Ты приезжай к нам, когда хочешь. То есть когда можешь. Я всегда там. Дорогу я показывал. Вы как приедете, ты сразу в центр иди, там у любого спросишь, и меня позовут.
Илюха сделал паузу, перевёл дыхание.
– Когда ты сможешь?
Повисло молчание. Люда задумалась. Капелька пота со лба упала Картошину на колено, он растёр её ладонью.
– Я точно не знаю, – отозвалась наконец девчонка. – Может быть, даже завтра. Или послезавтра. Мне папу надо спросить. Если он согласится, то завтра приедем. А в какое время можно?
– Лучше всего после двух часов. Тогда у нас есть свободное время.
– Хорошо. А как мне дать тебе знать?
– Никак. Я просто буду ждать.
– Хорошо. Тогда я постараюсь, чтобы завтра. Молодец, что позвонил! Значит, всё-таки нашёл записку. Я боялась, что ты не догадаешься. Мишка говорил, что не догадаешься, а я надеялась.
– Я догадался, – захотел улыбнуться Илюха и вдруг понял, что улыбается в течение всего разговора. – Тогда до завтра, мне много нельзя говорить.
– До завтра.
Люда первой положила трубку. Картошин развернулся к столу и протянул телефон Людмиле Александровне.
– Спасибо, – выдохнул он.
– Тили-тесто, – ехидно улыбаясь, начал дразниться Стёпа.
– Степан, – строго оборвала его завхоз. – Завидуй молча.
Стёпа поправил очки и насупился.
– Ладно, – благодушно махнул рукой счастливый Картошин. – Каждый думает в меру своей испорченности. Тем более он только что рассказывал, что исправился и перевоспитался.
– А это тут ни при чём! – заспорил Стёпа. – Ты тут любови крутишь, а мне молчать?
– Молчи. Тебя не касается. И никакие это не любови. Любови – это когда сидят и целуются где-нибудь в уголке.
– Вот как? – засмеялась Людмила Александровна.
– К примеру, – стушевался Илья. – Чтоб отстал.
– Ладно, братцы-кролики, я звоню вашему начальнику, пусть вас забирает.
– Вы же ещё работу не проверили!
– Зачем? Я видела, как вы работали. К тому же вечного ничего нет. С возрастом вы это поймёте. Покрасили и покрасили. Всё равно через год забор полиняет и покосится. А за труды ваши спасибо.
– Пожалуйста! – хором отозвались пацаны.
– Ещё успеем по кружке чая выпить. Будете?
– Конечно!
На следующий день Картошин возился на грядках за реабилитационным центром, когда его позвал Толик.
– Слышь, Картофель! Иди, там твоя приехала. Стоит с батей в беседке, ждёт женишка своего.
– Пошёл ты! – радостно крикнул Илья.
– Руки хоть помой! И костюм не забудь надеть. Галстук-то погладил?
