– Пошёл ты! – повторил Картошин и отправился мыть руки и переодеваться. Не идти же к Люде в грязной футболке.
– Здравствуйте! – подбежав к беседке, поздоровался он.
– Привет, – кивнул отец. Люда протянула руку и крепко пожала Илюхину. Ему захотелось поцеловать маленькую ладошку, но он прогнал эту мысль.
– Вот, – Люда указала на здоровенный мешок, – это корм! Папа, мы сходим, Илья обещал показать, как он живёт.
– Десять минут у вас. Посмотри, как хулиганы живут. Ты, я надеюсь, не местный? – спросил он Картошина.
– Я с области. – пожал плечами Илья.
– Это хорошо. – Людин отец посмотрел на часы. – Осталось девять минут.
– Побежали! – Люда схватила Илюху за руку, и они побежали к центру. Картошин провёл девчонку по первому этажу. Они заглянули в кабинет к воспитателям и психологам, поздоровались с Николаем Ивановичем, подозрительно посмотревшим на Картошина.
Люда осмотрела чайную, поругала за грязную посуду в раковине, зато удивилась чистоте в спальном помещении. Взяла с тумбочки и долго рассматривала фотографию маленького Ильи с мамой и отцом.
– Вы с папой одно лицо! – заявила она.
– Зато вы не очень похожи, – признался Илюха.
– Это потому что я девочка и потому что папа толстый. А если на его детские фотографии посмотреть, то похожи, – всерьёз объяснила Люда. – Ого! У вас аквариум есть! Черепахи! И музыкальный центр с телевизором!
– Это помещение для воспитательной работы у нас. Мы тут с учителями занимаемся и в свободное время фильмы смотрим.
– Неплохо у вас.
– Получше, чем в зоне, – кивнул Илья. – Пойдём, я тебе Чёрного покажу. Он в будке за центром сидит. Мы его там поселили.
Илья провёл Люду через пожарный выход – чтобы её отец не заметил, как они покинули здание.
– Ничего себе, вымахал! – поразилась Люда, глядя на длинноногого пса, который тёрся об её ноги и скулил. – Неужели помнит меня?
– Конечно, он помнит свою спасительницу!
– Это ты его спаситель. Сразу видно, что ухаживают за собакой.
– Мы его вычёсываем! И вообще, следим, обучаем по-всякому. Воспитываем. Чёрный, сидеть!
Пес даже не глядел в сторону Илюхи. Люда скормила ему заранее заготовленную печеньку, и они медленно пошли обратно.
– Вот так мы и живём. Скучать некогда. Всё время чем-нибудь заняты. Всё время работаем. И срок идёт быстро. – Картошин шёл рядом, боясь взглянуть на Люду.
– А долго тебе ещё?
– Нет. До августа. В сентябре хочу уже в школу пойти. На воле я не учился совсем, оставался на второй год. Придётся навёрстывать.
– А сколько ты тут?
– В августе будет полтора года. А дали два. Год и месяц в колонии был, потом сюда выбрался. Считай, старожил.
– Остальные меньше тут находятся?
– Многие меньше. Некоторые больше. Но я уже тут прилично сижу… Нахожусь.
Они помолчали.
– Мне кажется, отец больше тебе не разрешит приехать, – вздохнул Илья.
Люда не ответила.
– Он очень строгий у тебя, – продолжил выпытывать Картошин.
– Наоборот, – возразила девчонка. – Знаешь, он какой хороший! Самый лучший! Просто он за меня переживает. Он же тебя не знает так, как я.
– Он и не хочет узнать.
– Это правда, – вздохнула Люда.
– Потому что я зэк! – махнул кулаком Илюха. – А с зэком нечего и дел иметь!
– Зачем ты так говоришь? – удивилась Люда. – Для меня ты просто… друг.
– А для него зэк! Зэчара! И нечего приличной девочке с такими как я! – У Илюхи ком подкатил к горлу. Он остановился на полпути к беседке, где ожидал Людин отец. – Знаешь что? – вдруг решил Картошин.
Люда вопросительно посмотрела на него.
– Нечего тебе тут делать. Прощай. Больше нам видеться не стоит. Ты благополучная, а я зэк. Вор и токсикоман. Папе привет.
Картошин круто развернулся, потому что больше не мог говорить, и почти бегом рванул к центру. Люда, недоумевая, смотрела ему вслед, пока он не скрылся за углом. На её плечо легла рука отца.
– Попрощались? – спросил он.
– Убежал, – разочарованно пожала плечами Люда. – Чего он, папа?
– Просто он понял, милая моя, – провёл рукой по волосам отец.
– Что?
– Всё. Всё, что должен был понять.
Они пошли к машине.
– Пап, Илья неплохой. Не такой, как ты думаешь.
– Может быть, он неплохой, – согласился отец. – Но ты-то у меня самая лучшая, понимаешь? Тебе не неплохой нужен, а самый лучший.
– Скажешь тоже, – засмеялась Люда, залезая на заднее сиденье.
Илюха в это время сидел, прижавшись спиной к собачьей будке. Чёрный лежал рядом, положив голову на колени хозяина. Картошин размазывал слёзы по неумытому лицу и не отрываясь глядел на колючую проволоку синего забора колонии.
Илюха, маясь от жары, отдыхал в тени на травке за реабилитационным центром и покуривал сигарету. Щенок, заметно подросший за прошедшие три недели, лежал у его ног, выставив живот и вывалив наружу язык. Между затяжками Картошин теребил шерсть на пузе Чёрного.
Из-за угла вывернул Рыжий и уселся рядом.
– Дай сижку, – попросил Толя.
– Свои кури, – лениво отозвался Илюха и лёг на спину. – Весь июнь как на курорте солнце жарит!
– Слышь, дай сижку, – повторил Рыжий. – Горе у меня.
– Какое ещё горе? – отмахнулся Картошин.
– Кореша закрыли.
– Кого? Чего совершил?
