– Николаич, я тебя везде бегаю ищу. Даже в дежурку прорвался. А ты тут куришь. – Серёга коснулся его плечом: – Это ты из-за Сутулого? Судьба у него такая, отец. У каждого своя. Значит, так надо было. Никто его в петлю не тащил. Сильные люди даже в неволе остаются свободными, потому что свобода – она внутри. А слабых ломают. Естественный отбор. Сидячий марафон.
Скачков достал сигарету, удивляясь, как много он сегодня курит.
– Серёжа, в загадке какой ответ? – спросил старлей, щелчком выбил из мятой пачки ещё одну сигарету и протянул её дневальному.
Зэк Иванов глубоко затянулся, помолчал и усмехнулся:
– Нет правильного ответа, начальник.
– В смысле?.. – не понял Скачков.
– А вот так. Что на свете милее всего? Для меня жизнь, потому что она одна, и когда я умру, больше ничего не будет. Что на свете слаще всего? Сон, потому что когда я сплю, я свободен, и ни ты, ни начальник-полковник мне не указ. Что с земли не поднимешь? Собственную тень. Тень своего прошлого, которая будет преследовать тебя всю жизнь. Думай, прежде чем что-то сделать, Володя, потому что тебе потом с этим жить.
Иванов докурил, бросил сигарету и посмотрел на горизонт. Солнце закатилось, стремительно наступали ранние зимние сумерки, густые и тягучие.
– Темнеет рано. – Дневальный плюнул на снег и пошёл обратно в отряд.
Скачков проводил его взглядом, поправил шапку и, сутулясь, вышел из курилки.
Вещевая каптёрка была тускло освещена. Я курил и играл зажигалкой. Шамиль сидел напротив в своей вязаной шапке, натянутой до бровей, и чёрном свитере. «Аскеров Ш.Ф. отряд № 2» – я посмотрел на ламинированный нагрудный знак, аккуратно пришитый на правой стороне груди.
– Угощайся, Шамиль. – Я бросил на стол пачку сигарет.
– Спасибо, начальник, свои есть. – Он достал из кармана «свои» и закурил.
– Шамиль, я слышал, у тебя с Рижским конфликт? Мне стоит тревожиться, ведь это мой человек? – Я посмотрел чеченцу в глаза.
– Артём Алексеевич, я тебя не понимаю. – Он выпустил кольцо дыма и прищурился. – Осуждённый упал. Все видели, что он оступился на лестнице. К тому же, если я правильно понял, синяков нет. Вот так удачно приземлился. Передай ему, если увидишь, что надо под ноги смотреть.
Шамиль говорил, а я рассматривал его лицо, пытаясь понять, о чём он сейчас думает. Чеченец был невозмутим. На его до синевы выбритом лице с острым подбородком и крючковатым носом не отражались никакие эмоции, только карие глаза смотрели благожелательно, но жёстко. И отчего-то было ясно, что этот человек очень опасен.
– Не валяй дурака, Шамиль. – Я потушил сигарету.
– Дневальный! – повернув голову к двери, гортанно крикнул он.
Распахнулась дверь, и в каптёрку заглянул мелкий зэк с оттопыренными ушами.
– Чего? – Осуждённый переминался с ноги на ногу, не решаясь зайти.
– Чаю организуй, – приказал Шамиль. – Исламу скажи. Он знает, принесёт.
Я сдвинул шапку на затылок и рассеянно огляделся по сторонам. Вещевая каптёрка была в длину метра четыре, в ширину – три. Большую её часть занимали стеллажи с пожитками зэков, уложенными в сумки с бирками, на которых подписывалась фамилия каждого осуждённого. В стене напротив двери было маленькое слуховое окошко, которое совершенно не спасало от сизого сигаретного дыма, заполнявшего каптёрку. Слева от входа у стены примостился столик. Ближе к выходу сидел я. Шамиль расположился за столом напротив меня и перебирал чётки. На потолке лампа, у меня за спиной зеркало – обстановка вещевой каптёрки отряда номер два.
– Шамиль, давай начистоту. – Я снял шапку и бросил её на стол. – Что за разборки у вас с Рижским?
– Артём Алексеевич, – чеченец лениво потянулся за очередной сигаретой, – зачем спрашиваешь? Ты начальник другого отряда. Не нашего. Это не твоя головная боль. Но ты прибежал раньше опера, пробил у своих козлов, что случилось, они тебе все расклады дали, теперь ты пришел сюда. – Шамиль жадно затянулся, стряхнул пепел и продолжил: – Чего ты хочешь от меня? – Он развёл руками.
Чеченец не хотел обострять, хотя мог. Я тоже обострять ситуацию не имел никакого желания. Мне просто нужно было в точности знать, что случилось, чтобы утром, сдавая суточное дежурство, я мог внятно доложить начальнику о происшествии.
– Расскажи мне всё сам. Только честно. Мне этого достаточно. Я выпью чая и уйду.
– Хорошо, начальник. – Шамиль улыбнулся, обнажив ряд крепких зубов. – Давай начистоту.
