Чужие вели его кустарником уверенно, дорогу в минных полях знали, значит, хорошо. (А чего бы им и не знать? Сами, небось, те мины и устанавливали.) Вскоре вышли на поляну, а там такие же в чужом пятнистой одежде ждут и еще ... трое красноармейцев пленных. Стоят, с ноги на ногу переминаются. Друг на друга не смотрят - стыдно. На Пашку они посмотрели, Пашка тоже на них посмотрел и виновным себя снова почувствовал - как это так, живым-здоровым в плен попасть? Позор! Боец Красной Армии называется! А о себе Пашка решил плести этим вражина три короба, книги же Красноармейской у него все равно нет (Старшина, паскуда, так и не выдал! Никогда полагалось, говорил, наступать собрались!), Поэтому номера части своей ни за что не назовет, и кто командир-комиссар, говорить не станет! Вообще, все, что случилось, несмотря на всю реальность, все еще казалось ему каким сном, кошмаром. Никак не мог представить, что находится в плену и бредет вместе с другими, такими же пленниками, неизвестно куда, что висит его жизнь на очень ненадежном волоске, который может в любую минуту оборваться.
А по дороге пленных прибывало. Душ десять набралось, когда достаточно от шоссе удалились ...
***
Мы в окопах все скопом сидим,
Артиллерия бьет по своим.
Это снова разведка, наверно,
Ориентир указала неверно.
Недолет. Перелет. Недолет.
По своим артиллерия бьет.
В белый свет, в черный мрак, в серый дым
Артиллерия бьет по своим ...
Тысяча сто пятьдесят четвёртый отдельная рота шла навстречу своей смерти. Впрочем, не совсем так: роты умирают редко, даже когда бойцов в них совсем не остается. Рота была не только отдельной, еще называлась она штрафной. Бойцам ее приходилось остаться на поле боя, в чужой земле, самим стать этой землей. Но бойцы роты не могли знать своего близкого будущего. Не знал его даже и сам командир отдельной штрафной роты лейтенант государственной безопасности Коротков. Рота шла под привычным конвоем: "охра" с пистолетами-пулеметами наперевес, с овчарками, которые шкирилы зубы на "граждан зеков", шла дорогами освобожденной от буржуазно-националистической сволочи Украине выполнять свой интернациональный долг, несла мир и покой на земле братского народа, который столько лет ждал освобождения от капиталистической эксплуатации.
Рота третий день догоняла передовые части армии. Догоняла и никак не могла догнать. Приходил приказ осуществить марш в одном направлении и достичь до определенного часа одного пункта, а через три-четыре часа приходил другой, который направлял роту в прямо противоположную сторону. Вот и мотались туда-сюда вдоль границы бывшие "зе-ка" и их конвоиры. А конвоиров было немало: поди уберечь полторы тысячи "зе-ка", когда каждый из этих "бывших" так и стрижет глазами, чтобы рвануть "к лясу". Не у каждого хватит смекалки и умения! Третий день рта не могла вступить в бой.
Винить же в этом нужно было начальство, потому что обстановка была крайне напряженная и нервная.
В петлицах лейтенанта государственной безопасности Короткова по "шпал", соответствует его звание армейском капитану, но получает за свой тяжелый труд лейтенант государственной безопасности Коротков вдвое больше своего армейского коллеги. И по праву: тяжелая и неблагодарная у него работа, перевоспитывать, перековывать "спецконтингент", всяких там бандитов, насильников, воров, нетрудовых элементов и вредителей, а особенно "контру", троцкистов и иностранных шпионов, знаменитую 58-ю статью, враждебный советскому строя элемент.
Недругу такой работы не пожелаешь!
Однако Короткову грех жаловаться на кого - он сам предложил использовать "доходяг [57], которые по" актировци [58] должны быть списаны "в расход", на фронте непримиримой борьбы с украинским буржуазным национализмом. За двадцать лет работы в лагерях Коротков многое видел, но особенно ему жалко было, когда везли в расстрельный лес очередную партию "зеков", которые уже полностью сработались на лесоповалах, на строительстве гигантов социалистической индустрии. Было это скупердяйство экономного хозяина-крестьянина, который не может выбросить даже поломанный гвоздь, все у него должно идти в дело. А тут сотни тысяч, которые могли бы с оружием в руках отвоевать хоть метр-два вражеской территории, а сами в землю вгоняем! Пусть бы их вражеские пули жизни лишали, по крайней мере, нам бы экономия была! Такие мысли он высказал то одному своему знакомца, - вместе начинали на подавлении Тамбовской вольницы, только знакомый он родился под счастливой звездой, далеко ушел! - И тот запомнил слова Короткова. И вовремя о них вспомнил. Вот и получил сержант вневедомственной охраны (по-правде, думал Коротков и на пенсию с этим званием уйти! К ней недолго ему оставалось, выслуга лет уже давно у него была.) "Шпалы" в петлице. Умела Советская власть сообразительного и толкового, а также верного ей работника, - что правда, то правда! - Поощрять к творческому труду.