— Лады, — решил он, — пора наконец-то отлить и шуровать дальше. Хватит забивать голову мистикой.
Отходить далеко от машины он не стал. Просто развернулся к обочине. Давление крови не давало расслабиться. Наконец процесс пошёл. Справляя нужду, он прислушивался к каждому шороху. Туман поднялся чуть выше, будто обнимая колени. Мужчина невольно повёл фонарём по узкой лесополосе за обочиной — кусты, деревья, корявые и будто ободранные чем-то. В нос резко ударил запах, напоминающий смесь трупного смрада и горелого мха.
— Фу-у, — пробормотал, торопясь закончить. — Какое же дерьмовое запашище.
На волнах звуков ночи проскользнул хрип, похожий на дыхание огромного зверя. Виктор замер, фонарь чуть дёрнулся. За стволами елей, на расстоянии метров в тридцать, шевельнулось нечто.
Фонарь коснулся фигуристого силуэта среди двух огромных стволов. Лось. Огромный, с раскидистыми рогами, стоящий практически неподвижно. И то, как он стоял, настораживало. Словно на подгибающихся ногах, при этом голова была развёрнута так, что глаз зверя смотрел прямо на человека, а в зрачке мерцала алая точка, казалось, светящая из преисподней.
— Спокойно, дружище, спокойно, — выдавил Виктор, поднимая ладонь. Мол, я безвреден и на твоих самочек не претендую. Лоси ведь бывают агрессивны в брачный период. Хотя когда именно этот период у лосей наступал, мужчина понятия не имел. А этот вот взгляд был практически на грани потусторонней злобы.
Запах гари — или даже разложения — усилился, словно ветер принес его со стороны незваного гостя. Виктор подавил приступ тошноты, вздрогнув. Он заметил на боку зверя язвы: распухшие волдыри, местами лопнувшие, обнажающие мясо.
Мужчина сделал короткий шаг назад, уступая хозяину его территорию. Лось синхронно ответил, чуть подавшись вперёд. Свет фонаря уловил, как из ноздрей вырывается струйка пара, а под кожей на лбу зверя двигаются странные чёрные бугорки. Зрелище было максимально противоестественным, вызвав новую волну тошноты.
— Пошёл на хер, зараза… — сипло произнёс Виктор, пробуя отпугнуть его машущими движениями свободной руки. Но лось даже не вздрогнул, напротив, сделал несколько шагов ближе.
Виктор, стараясь унять дрожь, поднял голос:
— Эй! Сохатый! Вали отсюдова!
Зверь остановился на секунду, повернув морду анфас. И тогда Виктор разглядел, что глаза лося действительно светились неестественным алым отсветом, точно горящим из глубин черепа. И это были не отражения авариек, зрелище напоминало горящие угли. Вокруг головы лося подрагивал странный ореол тумана, будто микроскопические насекомые кружили над открытыми язвами.
— Господи спаси… — прошептал водитель, пятясь к фуре.
Он уже хотел было рвануть в кабину, когда боковым зрением увидел ещё одно движение. Слева, чуть глубже в лесу, проявилась другая туша. Тоже лось, но поменьше. Возможно, самка. У неё так же жутко светились глаза, а по рёбрам тянулись влажные, сочащиеся язвенные разводы. Следом из правого сектора леса, под хруст веток, проявились два оленя. Худющие, бёдра ободраны в мясо.
— Да ну… это какой-то бред! — Виктор почти проорал, затравленно озираясь. Сколько здесь этих тварей? Ему казалось, что количество парнокопытных дикого уродливого вида увеличивается с каждым мгновением, окружая фуру со всех сторон.
Пульс бил в голове чечётку, и Виктор, водя фонарём, подмечал физиологические несоответствия на шкурах животных. У кого-то зияли чёрные дыры, у кого-то торчали странные наросты, а где-то кожа была будто ожжённая кислотой. И все эти твари надвигались медленно, но неумолимо в его сторону, точно слитный организм.
Где-то в голове, на грани ощущений, проносились тихие голоса, сливающиеся в гул. Или так звучал ветер через ветви деревьев? Но вокруг фуры не шевельнулось ни единой травинки. Виктор подсознательно понял, что шёпот призывает приблизиться. Но признавать этот факт было страшно. Чувство самосохранения орало:
Сглотнув ком, стремительно развернулся и бросился к кабине. Он чуть не упал, но успел ухватиться за ручку двери.
— Ну, давай же… Малышка! — завопил он, чувствуя, как страх заливает всё тело жаром.