Шелест полностью

Иван ощутил, как снова заныло плечо, — старое ранение, полученное в перестрелке с ваххабитами, когда их взвод спасал заложника. За окном неожиданно пошёл слабый снег. Захотелось махнуть на другой край света. Туда, где в небе царит яркое солнце, а морской бриз ласково охлаждает слегка обгоревшую кожу. Скрип тормозов очередного клиента снаружи вырвал Ивана и сладостных грёз. Прямые обязанности с него никто не снимал.

После обеда снег прекратился, стремительно растаяв. Обшарпанный двор с грязными лужами не способствовал умиротворению. Иван провёл тыльной стороной ладони по лбу и вышел наружу, чтобы на мгновение вдохнуть свежего воздуха. Вокруг АЗС было тихо, но это не радовало. Иван продолжал ощущать чужое присутствие, как будто нечто смотрело на него из небытия, шепча: «Мы знаем. Мы ждём». Собственный стук сердца звучал громче, чем звуки природы. Он улыбнулся безрадостно, подозревая, что начинает потихоньку сходить с ума. Перед глазами опять всплыло лицо женщины из медальона. Хотелось спросить: «Кем ты была? Знала ли, чем кончится?» Но медальон — всего железка с фотографией, не ответит. Поглощённый мыслью о тайнах бункера, он медлил возвращаться в душную комнатушку. Где-то вдалеке сверкнула молния, блеснувшая над заболоченным участком. На мгновение очертания высоких деревьев словно расступились, демонстрирую огромную чёрную человеческую фигуру.

«Нужно срочно занять мозги делом!» — подумал Стрелков, возвращаясь на АЗС и включая насос, дабы тот слегка погонял всю систему. Не хотелось больше думать о монстрах и секретах «Зоны 3». Он выжил в схватках с врагом, в бандитских разборках. Перенёс предательство и погоню. Так отчего не выстоять сейчас, когда на кону не только жизнь, но и, чёрт побери, весь смысл его бытия? Сплюнув под ноги, Иван выключил насос и закрыл глаза на секунду, чувствуя пронзительный запах бензина.

— Похоже, у меня нет особого выбора! — шепнул он себе под нос. — Держись, Зона 3. Доберусь я до тебя, гадина, не скроешься!

Виктор Сидоренко, дальнобойщик с двадцатилетним стажем, третьи сутки крутил баранку фуры, ласково именуемой «Алиной». В данный момент он чувствовал себя как человек, загнанный в угол цепью обстоятельств. Маршрут был новым, груз нужно доставить, время поджимало, заказчик торопил, а «ее-двенадцати-колёсное-величество» изволило капризничать. Подозрительный гул в двигателе то усиливался, то стихал, переходя в металлическое позвякивание.

«Проклятье… помпа наебнулась? Или цепь…» — думал Виктор, старательно удерживая крейсерскую скорость. На окраине лобового стекла расползалась трещина, словно тонкая паутина: то ли камушек словил при обгоне, то ли от перепадов температуры.

Сердце Виктора колотилось чаще обычного. Сознательный риск с не заправленным загодя баком мог не сработать. Топлива, судя по датчику, оставалось на донышке, и Сидоренко надеялся, что заправка — та, о которой говорили коллеги, — не очень-то далеко. «Где-то здесь же должна быть, зараза», — твердил он себе, пытаясь переварить спазмы тревог. Но впереди высвечивалась лишь призрачная лента дороги, вьющаяся в непроглядной мгле.

— Только бы не заглохла, — прошептал он, чувствуя, как левый висок стягивает тупая боль. Виктор видел дороги в разных ипостасях, но такой вязкой пустоты он давно не встречал. Ни попутных машин, ни встречных фур, ничего… Лишь безмолвие тайги, обступающей со всех сторон. Казалось, будто мир за кабиной его «Алины» вымер.

Стук в двигателе усилился. Виктор сжал зубы, выжал сцепление, потом отпустил. Ударил о руль кулаком с тихой яростью:

— Ну же, зараза такая, не подставляй меня… — почти простонал он.

«Алина», казалось, ответила вибрирующим рычанием. Виктор понял: придётся всё-таки останавливаться. Лучше сейчас посмотреть, что творится в металлических внутренностях, чем влететь в полный отказ где-нибудь у обрыва. Опоздает? Ну да, заказчик вонять будет знатно. Штрафанёт, это точно! Зато целее будет. Вдобавок хотелось размять ноги и сходить в туалет — пять часов терпел, без перерыва. А бутылка из-под «Черноголовки» была заполнена мочой до оранжевого колпачка.

Фары выхватили небольшой съезд справа, крохотную полянку с продолжительной щербатой обочиной. Виктор убрал ногу с педали газа, фура медленно съехала с дорожного полотна, качнулась и остановилась. Мотор ещё пару секунд работал с надрывом, прежде чем водитель повернул ключ зажигания.

— Да уж, — хмыкнул шофёр, когда гул стих. Тишина из приоткрытого окна обрушилась, смещая страхи на новый уровень. Будто нечто затаилось во мраке, дожидаясь, когда он покинет кабину.