— Тебе не кажется, что вокруг… что-то шуршит? — Анна тоже напряглась, вглядываясь в темноту.
— Ага, — согласился Иван с натянутой усмешкой. — Добро пожаловать в мою каждодневную «ночную программу»: шорохи, силуэты, шелест, вороны над головой. Предлагаю не обращать на всё это внимания.
Порыв ветра отыграл свою тревожную ноту, взявшись за вершины деревьев на задворках заправки. Иногда со стороны леса доносились трески сухих сучьев. Обстановка погружала пару в причудливую смесь страха и странной близости. Когда некое зло буквально кружит вокруг, все живые эмоции усиливаются.
— Знаешь, — Анна сделала глоток из железной кружки с зелёным чаем. — Я уже не раз хотела тебе рассказать… про своего брата. То, что по-настоящему гложет меня. Может, в этом и нет смысла. Но после всего, что происходит, думаю, лучше выговориться.
— Расскажи, — тихо отозвался Иван, переворачивая сочащееся соком мясо на решётке.
Она опустила глаза к пляшущим отсветам огня, будто ища там нужные слова.
— Мне тогда четырнадцать исполнилось, а Стасу одиннадцать. Он всё рвался доказать всем вокруг, что не маленький. Однажды заявил, что по ночам начал слышать какой-то «шелест» и, мол, хочет узнать, откуда он. Я его отговаривала, но родители были в отъезде и мы оставались с бабушкой. Она-то задремала, а он — нет. В полночь я проснулась от того, что входная дверь хлопнула. Стас ушёл. И… пропал насовсем.
В горле Ивана пересохло, внутри всколыхнулась жалость:
— Перестали искать?
— В милицию заявление подали, прочесали лес. Ни следов, ни вещей. Будто испарился, — Анна задохнулась от подступивших эмоций. — Самое странное, спустя год после пропажи я увидела Стаса. Ночью вышла на крыльцо и заметила, как у опушки стоит точная копия брата, но глаза у него были… какие-то пустые. Он словно смотрел сквозь меня. Я заорала и… он исчез. Будто растаял. Точь-в-точь как вчера. С тех пор мне чудились сны, в которых я слышала тот же «шелестящий» звук. Как будто кто-то звал меня в глубину леса.
Она замолчала, и только треск дров в бочке да скрип дерева вторили тягостной паузе. Иван почувствовал, как сердце сводит горечью — он понимал, что чувство вины и потери до сих пор разрывают душу женщины.
— Сочувствую… И понимаю, о чём ты, — проговорил он. — Знаешь, я столько всего здесь увидел… Иногда то, что нас зовёт, — не люди. Или же люди, превращённые во что-то иное. Возможно, твоего брата втянула некая… сила, что блуждает в округе.
Она кивнула, глядя, как первые капли очередного дождя начинают чуть слышно постукивать по железному бортику бочки. Небо сгустилось, где-то вдали пробежала молния, высветив на миг крону страшноватого дерева, скрючившегося над забором. В костре огонь затрещал, выпуская жирные искры.
— Не знаю, можно ли найти ему покой, — тихо добавила Анна. — Но если я хотя бы поняла, что именно произошло, смогла бы с этим… как сказать правильнее… примириться.
Они сидели плечом к плечу, и этот контакт внёс в атмосферу ещё большее напряжение: от зловещих теней, окружавших их, будто отделяла тонкая граница света от бочки. Казалось, невидимые сущности кружат вокруг, готовые ворваться с леденящим ветром. Но пока оставляли в покое двоих у костра, даря им короткую передышку.
— Может, у меня всё-таки будет шанс это понять, — сказал Иван, посмотрев в её лицо, освещённое отблесками пламени. — Я не хочу сидеть сложа руки. Что-то неладное творится в тайге, в этих подземных сооружениях.
Она посмотрела на мужчину слегка недоверчивым, но уважительным взглядом. Было видно, что хотела что-то сказать, но передумала. Анна вдруг поднялась:
— Давай принесу со стола кое-что, ты продолжай следить за жаром. Вроде уже готово.
Иван кивнул, глядя, как тьма на секунду проглатывает её силуэт, стоило отойти на пару шагов. Ему даже послышалось, как где-то справа пробежал едва уловимый «шелест». Он включил фонарь и резко обернулся, свет скользнул по кускам ржавого металла и углу забора. Показалось или… действительно что-то приникло к земле? Чёрная тень, которая не ушла, а будто растворилась? Сердце застучало быстрее, но повторного движения не последовало. Лишь лёгкий удар ветра и начавшаяся морось дождя. Подумал:
Вернулась Анна — в руках пластиковая миска, ложки, хлеб.
— Может, внутри будем есть? Дождь вон усиливается, — предложила она, всматриваясь в небо, где уже всполохи молний под аккомпанемент грома устроили светопреставление.
— Пожалуй, да. Ещё две минуты, снимем мясо — и пойдём. Не хочу, чтобы ты промокла насквозь.
— Да я… — она вдруг замялась, улыбнувшись. — Спасибо, Вань, что предложил остаться. Честно, ощущение странное: страшно и снаружи, и внутри. Но… с тобой спокойнее.