— Я… да, — промолвила она тихо и взглянула ему в глаза. — Но я всё равно уеду. Надо кое-что проверить в документах отца. И, если что, привезу их тебе, хорошо?
Он кивнул. Хотелось обнять её, но что-то внутри подсказывало: сейчас не время. Жуткое давление ночных страстей ещё висело в воздухе, и каждый был поглощён своими мыслями. Поцелуй на прощание получился коротким, почти торопливым. Потом Анна вышла под моросящий дождик, завела мотоцикл. Гул мотора прокатился во дворе, придавая обстановке тревожный всплеск, и исчез за поворотом.
Едва шум стих, Иван почувствовал, как тишина сгустилась, возвращая его к реалиям. Несло свежезаваренным кофе, который они пили за завтраком, пропахшим грустью. Где-то за стеной флегматично гудел генератор. Дождь потихоньку ослабевал, превращаясь в плотные капельки, осевшие на козырьках уличных колонок.
Он прошёл в диспетчерскую, вытащил журнал учёта. Но вместо дежурных записей начал строчить заметки, выговаривая основные мысли:
«За последние дни понял: это место охраняет меня. Или, точнее, особо не трогает. Вороньё, чудовищные звуки, исчезновения. Анна сказала, местные верят, что я «в ладах с тайгой». Однако я в себе так не уверен. Но бежать всё ещё некуда. Всё сходится к тому, что в глубинах болот — первопричина этого зла. (Запомнить: сходить в бункер за информацией. Раздобыть план, изучить, что может быть внутри)».
Он замолчал, стукнув ручкой по столу, и добавил пару строк крупными буквами:
«Нужно перехватить у врага инициативу. Действовать первым. Грёбаная тьма не победит, если знать, откуда она бьёт. Я проберусь глубже в те коридоры. Попытаюсь найти… что бы ни было источником. Или хотя бы понять, как заткнуть этот… шелест».
Иван тяжело выдохнул: мысль, что придётся добровольно сунуться в гущу непонятно, чего пугала, но и бездействие могло только усугубить проблемы.
Захлопнув журнал, Иван подошёл к окну. Меж полос дождя виднелись сумрачные деревья, слегка прикрываемые туманом. И где-то там, за сотнями стволов, укрытыми болотами, его ждали ответы. Или…
— Лады… — выдохнул он вполголоса, вслушиваясь в удалённое эхо карканья. — Всяко лучше, чем жопу отсиживать в ожидании следующей бойни.
На губах сама собой возникла горьковатая улыбка. В голове пронеслась короткая вспышка воспоминаний: как минувшей ночью Анна вздрагивала от грома, а потом впивалась в его губы, и на какое-то мгновение они вдвоём дали отпор мрачному миру.
Хрустнув суставами пальцев, он отвёл взгляд от окна, и тень за спиной на секунду метнулась — словно сама заправка слушала и одобрительно кивала. Сознание кольнуло шорохом, и послышался едва различимое:
— Слышу вас, слышу, — пробормотал он, ощущая, как сердце колотится. — Не дождётесь, чтобы я сбежал просто так.
В ответ послышался лёгкий шелест, будто кто-то скрёбся острым когтем в дальнем конце. Но теперь Иван чувствовал в себе некую решимость, в которой нашлось место огоньку надежды. В конце концов, если уж ему выпало стать частью этого дурдома — лучше взять инициативу в руки, чем беспомощно тонуть в ночных кошмарах.
Он закрыл дверь, проверил патроны в «Беретте» бандитов и на секунду задумался о ружье, что подарила Анна. Видимо, придётся захватить весь арсенал, как солдату перед боем.
Где-то за стенами будто пронёсся хоровой шёпот, распадающийся на сотню крошечных отзвуков. Иван подсознательно понимал: нечто не дремлет, а лишь набирает силу в болоте, поглощая новых жертв. И, что хуже всего, ареал обитания зла расширяется с каждым днём. Вот и Улу уже начинает стонать, а скоро паника перекинется дальше — на трассу, на следующий город, кто знает?