У Ивана ёкнуло — простое признание согревало сильнее любого костра. Он коснулся её пальцев чуть робко, а она не отдёрнула руку, только улыбнулась печально. И тут вдруг хлестануло крупными каплями, вынуждая их быстро уносить миску и съестное в здание. Гул грома прокатился прямо над крышами. Дождь усилился.
Ужин получился скромным, но горячим и не без удовольствия: жареное мясо, хлеб, печенье, крепкий чай. Анна нашла на полке приправы, подарив окорочкам уютный, почти домашний аромат. При этом напряжение никуда не делось — то и дело казалось, что за стеной кто-то ходит, капли дождя будто стучат громче обычного, а по углам коридора копятся мутные тени.
— Ненавижу это время года, — скривилась Анна, прислушиваясь к порывам ветра. — Как будто буря рыщет в лесу и ищет себе жертву.
— Мой опыт подсказывает, что бури не все одинаковы, — попытался пошутить Иван, но вышло натянуто.
Они перебросились ещё парой фраз о жизни «до всего этого», но каждый раз, когда речь заходила о «потом», обоим было слишком неуютно. Грезить о завтрашнем дне, когда за окнами ворочается беспросветная мгла с извращённой, почти живой сущностью, казалось нелепым.
— Зато мы можем позволить себе хоть немного расслабиться, — наконец резюмировал Иван, убирая в сторону пустые тарелки. — На АЗС никто сейчас не приедет. Ночь на дворе, пусть и бурная.
— Точно… Пойду поищу полотенце. Промокла слегка, — вздохнула Анна, отворачиваясь. Её волосы немного спутались, капельки дождя поблёскивали на затылке.
Иван показал жестом на шкаф:
— В нижнем ящике оставалось кое-что из одежды. Посмотри.
Она кивнула, а он вышел в коридор, скрывшись за приоткрытой дверью. В сознании всплывал шёпот:
Дождь за стенами усилился, резво хлестая по жестяному карнизу. Время от времени молнии разрывали небо, заставляя генератор мигать в такт. В какой-то момент свет на секунду погас. Иван дёрнулся, опасаясь повторяющегося отключения. Но система снова зажгла лампочку — моргающую, словно одышливую. Сквозь шум ветра и дождя послышалось эхо далёкого карканья ворон. Или всё-таки глюки?
Спустя несколько минут он вернулся в комнату отдыха. Анна была одетая в мужскую футболку. Взгляд у неё был слегка затравленный, но в то же время тёплый, когда скользнул по Ивану.
— Слушай, а где я лягу? — спросила тихо, невольно глянув на короткий диван. — На нём место только для одного, а пол… скажем так, холодный.
— Я постелю себе на полу, не переживай, — ответил Иван, смутившись. — Тебе диван, а я как-нибудь одну ночку перекантуюсь.
Она уже хотела возразить, но промолчала, лишь кивнула с благодарностью. Кажется, ни у одного из них не осталось сил спорить.
Вскоре они опустили жалюзи на окнах и обустроили импровизированное ложе: Анна — на диване, застлав его двумя отрезками ветоши, а Иван возле, на полу, бросив сложенную куртку под голову. Лампу оставили приглушённой, чтобы не оставаться в абсолютной тьме, но тени всё равно игрались в углах, сжимаясь и разжимаясь при каждой вспышке молнии за окном. Тягучие порывы ветра разбавлялись волнами монотонного стука.
Очередной громовый раскат ударил с такой силой, что стены ощутимо дрогнули. Анна тихо ахнула:
— Каждый раз переживаю, не снесёт ли крышу?
— Обещаю, если что, держать её обеими руками, — попытался вставить очередную шутку Иван, и она отозвалась натужным смешком.
Наступила пауза. Казалось, что вот-вот ночь вывалит на пару очередную порцию жути. Но тишина удерживалась, лишь разбавляемая дробным постукиванием дождя по крыше. Иван прикрыл глаза, решив, что нужно хоть чуть отдохнуть. Мысли снова поплыли в тревожном полусне. Ему слышались эхо далёких криков, хлюпанье шагов по болотам, жужжание.
Спустя пару минут он вдруг почувствовал чьё-то движение рядом. Приоткрыл глаза — лампа ещё тускло горела, но он различил, как силуэт Анны сползает с дивана, опускаясь на колени у его «ложа».
— Что случилось? — спросил он негромко. — Не спится?
Она не ответила, лишь дотронулась до его плеча, касаясь ладонью сквозь тонкую ткань рубашки. В приглушённом освещении Иван увидел в глазах женщины противоречивую вспышку чувств — страх, желание и отчаяние. Сердце ухнуло куда-то вниз, а в горле стремительно пересохло.
— Я… просто… не хочу лежать там одна, — прошептала она, словно извиняясь. — Мне слишком страшно. Эти звуки… и мысли о брате, о чём-то зловещем за стеной…
Она скользнула рукой под край его рубашки, пробежав пальцами по коже, пропитанной тонким соляровым запахом. Иван невольно напрягся, чувствуя, как волна тепла прокатывается от её прикосновения по всему телу.
Очередной раскат грома перекрыл на миг дыхание у обоих, будто сама стихия подталкивала к кульминации накала. Анна склонилась ближе, и её губы коснулись его шеи, шёпотом выдохнув:
— Пожалуйста, — в её голосе звенели слёзы и страсть вперемешку. — Мне нужна… человечность. Хоть капля тепла.