Шелест полностью

Стоило отлепить карту со стены, как за ней с глухим лязгом приоткрылась металлическая дверца. За ламинированной поверхностью пряталась ниша. «Сейф?!» — мелькнуло в голове. В глаза бросилась трафаретная надпись на стенке: «Должно быть заперто!» Механизм замка в дверце сейфа был безнадёжно изуродован. Кто-то вскрыл замок грубой силой. Краска облезла и на створке, и на самом корпусе. В глубине пыльного куба что-то отсвечивалось.

Оглядевшись и удостоверившись, что вокруг тихо, он достал старую папку. На обложке пропечатан гриф «Сов. секретно» (подвыцветший). Ниже размыто: «Программа:…А… РМ7…» — некоторые буквы стёрты. Иван нахмурился: «Очередные бумажки… Может, в них что-то ценное? Не зря же спрятали».

Ощупал — внутри пачка листов, часть из которых чуть склеилась. В свете фонарика сумел различить знакомые слова: «Аппарат… воздействия… эксперимент…» Однако времени изучать находку не было. Он решил прихватить папку с собой, подробно разберётся попозже. Аккуратно убрал в рюкзак. Сердце встрепенулось надеждой, предчувствием, что, возможно, он найдёт логику в происходящих событиях.

Наличие карты с «Зоной 3» означало, что Иван больше не «слепой котёнок». Он вынес её в коридор под свет дежурной лампы. Разложив на полу, рассмотрел ориентиры: ручей, озерцо, затем топкий участок, на котором и обозначена та самая зона. Болото. «Значит, теперь я должен туда пробраться… в теории, — подумал он, тяжело сглотнув. — Нужно проверить, что там спрятано».

Быстрый осмотр бункера показал, что ничего ценного, кроме содержимого сейфа, не было. В помещении царила такая влага, что ржавчина «съела» почти все приборы. Прислушавшись к лёгкому шороху в затопленном коридоре, Иван почувствовал, как затылок холодеет. Возможно, крысы или ещё какая мелкая тварь. Присев, он помассировал ноющую от напряжения шею. Лезть туда отчаянно не хотелось.

— С меня хватит, — выдавил он, поднявшись и решительно выйдя наружу.

На поверхности ветер встретил новым порывом, отбросив пучок листвы Ивану под ноги. В ноздри ударил сырой, но свежий промозглый дух. Ветви деревьев, скалящиеся чернильными линиями, словно насмехались над ним. Но Иван лишь стиснул зубы. Пора идти к цели.

Следующие полчаса он пробирался сквозь заросли, следуя ориентирам на карте. Грязь и прошедший дождь не щадили одежду. Куртка впитывала влагу с ветвей, ботинки увязали. В некоторых местах под ногами попадались лягушки странного лилового оттенка, крупные насекомые, «ожившие» мхи с пузырями. Иван наступил на один, тот лопнул, отвратительный запах заполонил воздух. «Если бы не знал, что всё это — результат дурацких экспериментов, решил бы, что очутился в аду», — криво усмехнулся он.

С каждым пройденным метром лес редел, а впереди всё чаще поблёскивали обширные лужи и кочки, заросшие ряской. Уже издали чувствовался тошнотворное амбре болотной гнили. «Зона 3», судя по карте, находилась чуть в глубине — придётся пересекать несколько топких участков. Иван всю дорогу держал наготове нож и фонарь, хотя светлое время суток позволяло ориентироваться и без подсветки. Жужжание насекомых тоже пока не было слышным. Но подобное затишье и тревожило больше всего.

Туман тем временем сгущался, и полосы его словно формировались извне, пытаясь окружить мужчину белёсыми щупальцами. Ноги начинали подмерзать в сырости, а плечи болели от рюкзака. Чем дальше он шёл, тем сильнее густел туман, пропитывая воздух сырым холодом и тревожным электричеством, словно гроза притаилась в нескольких километрах отсюда, но не решалась обозначить присутствие. Редкие «булькающие» звуки с болота отдавались гулкими отголосками. Пахло кислым перегнившим торфом, а местами — резким духом сероводорода. Иван вспомнил наставления отца, когда тот водил его подростком в заболоченный лес за клюквой: «Там, где запах тухлых яиц, лучше не ступать — провалишься и задохнёшься».

На одном из пологих участков, где туман чуть рассеялся, мужчина заметил нечто странное: словно корявый корень торчит из воды. Подойдя ближе, понял: это останки старого фанерного стенда, когда-то установленного на опушке. Лишь несколько букв «ОПА… ОТ…» — читалось на разбитом кусочке фанеры. Остальное сгрызло время и плесень.

«Получается, я на верном пути, — пришла мысль. — Если здесь ставили таблички, значит, поблизости что-то важное. Либо выход к «Зоне 3», либо ещё один бункер».