Шелест полностью

Вспыхнула следующая молния, и мужчина на миг застыл, увидев в окне, сквозь короткую ясность, искажённую маску из насекомых. Массивная «голова» с провалами вместо глаз и рот, скалящийся нитями чего-то похожего на толстую паутину. Потом темнота вернулась, но звук треска стекла дал понять: оно пытается проломиться.

— Сдохните! — взревел Иван, выстрелив через крохотное окошко для оплаты «навскидку». Вспышка пороха осветила комнату, грохотом отдаваясь в ушах. Стёкла задребезжали, запахло дымом. На миг всё затихло. Потом раздался приглушённый визг и следом шелест. Похоже, снаряд дроби задел «тварь» или отпугнул. Стрелков лихорадочно перезарядил ружьё, чувствуя, как холодеют пальцы. В голове крутился лишь один импульс: «Только б не дать им войти…»

Следующие минуты прошли в мучительном напряжении: удары то смещались к задней двери, то к другим окнам. Но то ли тварям не хватало силы, то ли они не решались идти до конца. В какой-то миг потустороннее шипение за дверью сменилось чередой скрипов, а затем заправку оглушили хлопки шквалистого ливня. Казалось, кругом бродит сонм из чудовищ.

Раздалось хихикающее чавканье у щели под входной дверью. Воображение сразу нарисовало, что там рассредоточился рой насекомых, ощупывая порог. Он зажал рот рукой, чтобы не закричать. Через две минуты шум утих и перетёк куда-то вдоль стен. Шаги — или шорохи? — растворились в ночи. Стрелков оставался в диком напряжении, всё ещё готовый стрелять. Однако вокруг АЗС воцарилась относительная тишина, лишь стоны ветра и колотящий дождь. Кажется, «зло» отступило, поняв, что пробить двери сейчас не получится. А может, их цель — запугать и морально сломать человека внутри?

Когда наконец снаружи зарождались первые серые отсветы, Иван едва мог двигаться от изнеможения. Он провёл целую ночь, сидя на полу со скованными страхом мыслями. Жив ли? Похоже, да. Глядя в оконную щель, он пытался разглядеть, не осталось ли там трупов чудовищ. Нет, лишь лужи да обрывки каких-то растений. Пара жгутов из водорослей разбросаны по асфальту, возможно, оторванные от твари при ночной атаке.

Мужчина неловко поднялся и сделал глоток давно остывшего чая. Горло саднило, ноги горели. Тварям не удалось проникнуть внутрь, но эта ночь дала ясно понять: они чувствуют каждое его действие. И, видимо, догадались, что он собирается уничтожить купол.

— Ну ладно, — выдавил Иван, подходя к окну. В глазах жгло, веки были тяжёлые. — Теперь я точно не отступлю. Вы ещё не знаете, на что способен бывший десантник, имеющий доступ к ГСМ.

В уставшей душе разгорался огонь решимости, подпитанный ненавистью и отвращением. День давал шанс отыграться, ударить первым, пока аппарат «ослаблен». Иван понимал, что поддаваться страху — значит подписать смертный приговор себе и всем, кто рискнёт появиться близ этой заправки. Стрелков наспех освежил повязки и вытер проступивший пот со лба.

— Ничего, — пробормотал, — я вас…

Голос сорвался на хрип, вместо конца фразы получился стон. Руки дрожали. Но выбора не было.

Иван уверенно направился в подсобку, где к стойкому запаху бензина добавлялся амбре чёрной плесени. Сырость бессовестно разъедала старые полки и металлические банки. После ночных атак он чувствовал себя, будто раненый волк, загнанный в угол. Но намерение взять ситуацию под контроль было твёрже стальных болтов. Нужно соорудить «подарочек» для проклятого купола, где прятался зловещий аппарат.

Стрелков посветил тусклым фонариком на стеллаж, забитый канистрами, колбами и банками, покрытыми многолетней пылью. На самой верхней полке нашлась широкая жестяная канистра — когда-то её использовали для приготовления маслобензиновой смеси: облезшие края, вмятины и пятна масла. «Пойдёт», — выдохнул Иван, отставляя находку в сторону. Прочность ёмкости внушала доверие, хоть и весила немало.

На нижней полке стеллажа у дальней стены стояла небольшая батарея бытовой химии: несколько литров растворителя, лаковое покрытие и очиститель карбюратора с резким ацетоновым духом. «То, что надо», — мелькнуло в голове. Нагнувшись, он откупорил одну из бутылей: ядрёная вонь ударила в нос. Смесь ацетона и изопропилового спирта корёжила слизистую. От такого коктейля при попадании в огонь будет эффект куда мощнее обычного бензина.

— Такс… Пара литров, — пробормотал он, облизывая пересохшие губы, и начал переливать растворитель в пустую канистру. В глубине души возникла восторженная непосредственность подростка, готовящего зелье древних колдунов. Дальше была очередь бензина. Иван вышел наружу и стал осторожно заливать топливо из колонки, стараясь оставить «запас» воздуха внутри. Можно было подумать: «Почему не долить до краёв?» Но Стрелков знал: самые мощные хлопки даёт именно правильная концентрация горючих паров. Бензиновая жижа плескалась в железном нутре, от едких испарений защипало в глазах. Иван отвернулся, закашлявшись. В горле стоял ком: отчасти от запаха, отчасти от сознания, что он собирается провернуть сумасшедший трюк, достойный смертника.