Лицо Стрелкова — отражение страданий последних дней: осунувшиеся, воспалённые глаза исчерчены алыми нитями частично лопнувших в перенапряжении сосудов. Половина тела, как у мумии, перебинтована. Тыльные стороны ладоней «украшают» пятна зелёнки с каплями сукровицы в местах, где пиявки пытались его дегустировать. Кожа жутко зудела, вынуждая постоянно почёсываться через ткань.
Дойдя до ангара с выключенным генератором, Иван замер и, стиснув кулаки, невольно скрипнул зубами. Сердце сжалось в отчаянной злобе: внедорожник выглядел так, словно его пережевало и выплюнуло неведомое чудовище. Массивные шины разорваны в лохмотья, будто содранные с мятых дисков когтями. Кузов иссечён многочисленными отверстиями. Особо крупные дыры «радовали» рваными краями, а из-под облупившейся краски выпирали обмотанные проводами осколки металла. Автомобиль, как дуршлаг, поблёскивал в лучах выглянувшего солнца. Капот и вовсе отсутствовал, а в моторном отсеке невозможно было определить, где движок. Эдакая каша из металла и проводов.
— Вот же твари… — прошипел Стрелков, окидывая взглядом искорёженные остатки, которые ещё недавно служили запасным планом для бегства. Ни колёс, ни одного целого стекла, ни двигателя. Разве что пара сидений, до кожи которых не добрались хищные зубы или острые когти, торчали под перекошенной крышей. Иван ощутил, как закипает ярость. Это место, эта проклятая тайга, будто говорило ему: «Не сбежишь». В глазах полыхнула решимость, смешанная с лютой ненавистью. Сейчас мужчина окончательно понял, что единственный путь для него — вперёд, к затопленному куполу.
— Ну ладно, уроды, — прошептал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Теперь мой ход!
Скрипнув зубами, он поправил на плечах адскую смесь и двинулся по направлению к лесу. От канистры за спиной веяло смертельной угрозой — малейшая искра могла превратить тело доставщика в горящее месиво. Однако бывалый вояка, прошедший горячие точки, умел приводить себя в особое состояние — когда страх сгорает в адреналине, оставляя ледяную решимость. Он хорошо помнил армию, как в раскалённых ущельях и нагромождении скал не мог позволить себе слабину. Там враг возникал из теней, а смерть всё время витала неподалёку. Глядя на пропитанные влагой стволы и предчувствуя опасность в глубине леса, он нащупал ту самую стальную волю внутри. Страх и собственная гибель перестали беспокоить Стрелкова. Нужно выполнить задуманное и вырваться из лап этого гиблого места, реализовав единственный шанс на спасение. Или… Строить варианты про «или» не хотелось.
Он двинулся знакомой дорожкой через лес, что начинался сразу за заправкой. Под ногами чавкала сырая хвоя, ветви скребли по телу, пытаясь удержать или замедлить. Природа словно пыталась всеми силами остановить смельчака. Но Иван шёл уверенно, не оглядываясь. С каждым шагом сердце стучало всё громче, сливаясь с нарастающим ощущением — казалось, что глубины болот манят к себе.
Спустя полчаса ходьбы через дебри он вышел к заветной тропке, которая вела к топи. Только сейчас он заметил в этом месте признаки старой грунтовки, практически скрытой многолетней растительностью. По ней когда-то давно, видимо, ездила строительная техника. Иван издалека почувствовал начало «жужжания»: не столько звук, сколько вибрацию, разливающуюся по венам, гулко отдающуюся в черепе. Как будто некто включил «микроволновку» в сознании, вызывая колебания нервных волокон. Выходит, напрасно он отключил генератор. Питание к АРМ всё ещё поступало.
— Сука… — вырвалось у него, когда резкая волна первых навязанных образов хлестнула мозг. Мерещилось, будто между деревьями мелькнула Анна: её глаза были печальны, губы бледны. Она протянула руки к нему и прошептала:
Мужчина настороженно двинулся по тропе, ведущей через перелесок к болоту. Всего метров триста, которые казались бесконечностью. Один за другим слышались резкие звуки: то ли сухие ветки ломались сами по себе, то ли сквозь кусты тёрна кто-то ломился. Вороньё, что ещё недавно помогло разобраться с бандитами, исчезло, будто выполнив свою дьявольскую миссию. А тишина вокруг казалась предвестником нового ужаса.
Чем ближе он подходил к болоту, тем сильнее чувствовался тухлый запах. Под ногами чавкали кочки, выплёскивая чёрную воду при каждом неверном шаге. Лес, как гигантские растрёпанные волосы, сомкнулся над головой, пропуская лишь тусклые полосы света. Иван чувствовал, как по спине ползут мурашки: сквозь шелест растительности просачивались чьи-то негромкие стоны. Пару раз он притормаживал, прислушиваясь: не идёт ли за ним что-нибудь на четырёх или, что страшнее, — больше ногах. Но вроде всё было тихо. Лишь собственное сердце колотилось о рёбра да равномерный плеск влаги раздавался под старыми берцам.