Шепчущая полностью

– Перво-наперво я спрашивал её, с нами ли она ещё сейчас. Значит, она была, да? Я знал, что она меня слышит, – он ненадолго умолкает, чтобы собраться с мыслями, и продолжает: – Во-вторых, я спрашиваю… спрашивал, был ли я достойным сыном, делал ли я всё, что было надо. И она говорит, чтобы я в этом не сомневался. Это уже что-то, да? А в-третьих, я спрашивал её, хотела бы она прожить иную жизнь. Быть чем-то большим, чем просто матерью местного пекаря. – Его голос прерывается, а по моей обветренной щеке скатывается непрошеная горячая слеза. – «Нет, даже за весь чай в Китае», – сказала она, да? – он смотрит на меня и улыбается. – Спасибо тебе, Пегги.

Амброуз решил проводить меня до дома, и это очень раздражает: слишком уж его занимает моя записка мистеру Суитингу, хоть я и не призналась, что написала её.

– Думаю, ты хотела проявить благородство, – говорит он, – и утешить тех, кто потерял любимого человека. Одобряю твой поступок.

– Ой, посмотрите на него! Ты одобряешь мой поступок!

– Конечно! Быть шепчущей – это дар, который следует уважать и чтить. Тебе не обязательно прятаться, – говорит он, покручивая пальцами несуществующие усы.

– Да что ж ты будешь делать!.. Амброуз, ты меня старше минут на пять, поэтому перестань разговаривать как… ты сейчас просто как мистер Блетчли. И хватит щупать лицо! У тебя там всего три волосинки!

Амброуз картинно фыркает, вытаскивает из рукава платочек с кружевами и промокает абсолютно сухое лицо:

– Пегги, ты меня убиваешь. Однако я уверен, что ты была бы великолепным дополнением к спиритическому салону. Ты просто ходячий кошмар: дай тебе волю, ты бы ходила за мной целыми днями и отпускала шпильки.

– Ты… хочешь, чтобы я приехала в Бристоль? – спрашиваю я в изумлении.

– Конечно, нет. Ты чудовище. – (На этом месте я пытаюсь подавить улыбку.) – У меня множество друзей, – продолжает он, – а ты бы там только мешала. Но вопреки колоссальным личным неудобствам я полагаю, что тебе самой это было бы полезно.

– Полезно? Мне? Что именно: работать в салоне и обманывать людей – это ты имеешь в виду? Медиумы – это чистое надувательство, кулуарная игра для спесивых дамочек, которым наскучило вышивать крестиком. Люди не могут общаться с мёртвыми. По крайней мере вот так, по запросу. Это бред.

– Откуда ты можешь знать наверняка, Пегги? Ты, кажется, думаешь, что ты одна такая в своём роде – но ты ошибаешься. Не может быть, чтобы на тех плакатах говорилось исключительно о тебе. Должны быть и другие – почему же ты не веришь в наших медиумов?

На этот раз я не знаю, что ему ответить.

Амброуз останавливается и поворачивается ко мне:

– Я знаю, что ты не доверяешь мне, Пегги, пусть будет по-твоему. Но почему бы тебе не попробовать поработать у нас? Заодно ты могла бы немного заработать для своей семьи.

– Сколько? – спрашиваю я слишком быстро. Мы нуждаемся не больше других, но я знаю, каким тяжёлым трудом мои родители зарабатывают свои гроши: за работу учительницей моя мама получает крохотное жалованье, да и плотникам, даже таким мастерам, как мой папа, золотые горы не светят.

– Около гинеи за сеанс, – будничным тоном отвечает Амброуз.

– Гинеи?! – взвизгиваю я. Это больше, чем мама получает в месяц, а папе такие деньги могут заплатить за скамейку, на которую у него ушло бы около недели.

– Видишь? – многозначительным тоном говорит Амброуз. – Может, тебе даже понравится. А мистер Блетчли полагает, что тебе было бы полезно на какое-то время уехать из деревни.

Я топаю ногой:

– Ах, мистер Блетчли, мистер Блетчли! Мистер Блетчли ничего не знает! Да, он мой дядя, но это просто ничего не значащее слово – он ничего не знает обо мне! Ничего!

Амброуз делает шаг назад и теребит пальцами кружевной манжет рубашки:

– Но ты не можешь отрицать, что в этом есть некое совпадение, когда человек владеет спиритическим салоном, а в городе ходят слухи, что его племянница… – он поднимает воротник, – ясновидящая, – невнятно договаривает он.

По правде говоря, бывают дни, когда мне хочется убить Джедидайю Блетчли, и сегодня один из них. Работая на широкую публику, он капитально усложнил жизнь мне и моей семье. Зачем открывать спиритический салон, зачем инвестировать в ритуальное агентство – и зачем, зачем, зачем нанимать к себе Амброуза Шипуэлла: из всех возможных кандидатов взять к себе в подмастерье того, кто уже более пяти лет общается с твоей шепчущей племянницей!

Амброуз верещит, чтобы я его подождала, но я не обращаю на него внимания, от злости меня несёт вперёд точно на паровом двигателе. Амброуз подрывается с места, через какое-то время всё-таки нагоняет меня и, пыхтя и задыхаясь, хватает за руку.

– Подожди! – он сгибается и упирается руками в колени, чтобы восстановить дыхание. – Фух, вот это горка. Извини. Я больше не буду спрашивать, обещаю. Просто когда по всей деревне развешаны плакаты и всё такое… Не знаю, может быть, тебе бы правда стоило сменить среду на более прогрессивную.

– В Элдерли среда и без того более чем прогрессивная, спасибо, – огрызаюсь я.