Шепчущая полностью

– Неужели? Мистер Суитинг, наверное, один из самых либерально настроенных местных жителей, и даже он нервничал из-за того, что столкнулся с такой, как ты, с шепчущей. Люди могут развешивать плакаты, выбирать выражения и воображать, что они само принятие и понимание… Но когда они сталкиваются с чем-то подобным лицом к лицу… Я не уверен… Достаточно нескольких увядших грядок, Пегги, чтобы они начали искать виноватого, и, думаю, тебе не нужно напоминать, как было с ведьмами.

– То есть, по-твоему, в городе, где вешают детей бог знает за что, мне будет безопаснее? – у меня перехватывает дыхание, и я потираю горло.

Амброуз ковыряет землю носком ботинка:

– А, так ты уже знаешь?

– Мама рассказала, – я ненадолго умолкаю. – Амброуз, ради чего ты вообще рано утром рыщешь по деревне?

– Мистер Блетчли зашёл к твоим. Хотел что-то обсудить. И чтобы я принёс ему газету. Я сказал ему, что магазины ещё закрыты, но он настоял. Разумеется, я был прав: до открытия не меньше часа.

– Иными словами, он хотел, чтобы ты не путался под ногами.

– Нет, я уверен, что это не так. Я его ассистент.

– Да, Амброуз! Он хотел, чтобы ты не путался под ногами! – Я хватаю его за руку и тяну за собой вверх по холму. – Пошли – и узнаем, зачем ему это понадобилось.

Мы оба тяжело дышим, когда подходим к моей калитке. Папа ходит по саду с метёлкой из берёзовых прутьев – видимо, решил подмести в курятнике – и насвистывает что-то неопределённое. На мгновение мне приходит на ум сладостное воспоминание: мама и папа кружатся на кухне, мама заливается смехом, вскинув испачканные в муке руки над головой, в то время как папа держит её и вертит волчком вокруг себя. Тогда он смотрел на неё так же, как смотрит сейчас. Я стараюсь не смотреть туда, где раньше была его нога: одна штанина подвёрнута до колена. От нахлынувшей горечи мне становится больно.

– Мистер Блетчли ещё здесь? Чего он хотел? – спрашиваю я. Папа перестаёт насвистывать, и как раз в этот момент во двор выходит мама в сопровождении мистера Блетчли.

– Не знаю, я с ними не сидел, – отвечает папа, поправляя подтяжки. Это хорошие подтяжки, красные с ярко-синей окантовкой. Чуть позже мама наверняка скажет что-нибудь по этому поводу.

– Доброго дня, Пегги, – говорит мистер Блетчли, приподняв шляпу. – Амброуз, мальчик мой, с газетой тебе не улыбнулась удача?

Он закладывает большой палец за бархатный лацкан сюртука. В этом сюртуке с расфуфыренным жилетом, в накрахмаленной рубашке и галстуке двигаться ему удобно так же, как индюшке на вертеле, и я готова поспорить, что за всю свою жизнь он никогда не работал руками.

– Что ж, – заявляет он, – я отправлюсь засвидетельствовать своё почтение Хаббардам и вернусь в город как раз к завтраку.

Я немного воодушевляюсь:

– К Хаббардам? А вы что-нибудь слышали о Салли? Я писала ей, но она…

– Нет-нет, совсем ничего… нет, – он поворачивается к Амброузу. – Приятель, уверен, что сейчас магазин уже открыт и продавец с радостью продаст тебе мою газету, так что отправляйся.

– Но… – вид у Амброуза не самый радостный. Я бросаю на него многозначительный взгляд, на что он только супится.

– Ну? – требовательно спрашивает мистер Блетчли. – Чего мы стоим, молодой человек? Жду вас в карете через час. – Когда Амброуз отправляется в магазин, Блетчли поворачивается к моим родителям. – Доброго вам дня, Лидия. Мы с вами ещё поболтаем.

От подобной фамильярности мой отец мрачнеет, но не говорит ни слова.

Мы молча ждём, пока мистер Блетчли отойдёт на безопасное расстояние.

– Я думал, ты положишь записку под дверь и быстро уберёшься оттуда, Пег, – говорит папа. – Думаю, сейчас самое время поставить чайник.

И мы все идём в дом.

– Эта призрачная девочка, которую ты так часто видишь, – ты её знаешь? – спрашивает папа.

Я не собиралась рассказывать о ней, но мне нужен его совет. Обычно духи не пугают меня, если не считать парочки уж совсем странных, но, к счастью, такие встречаются крайне редко. К тому же есть правила. Правила, которые этот мечущийся призрак как будто игнорирует. Для начала – как ей удаётся меня преследовать? Духи обычно привязаны к конкретному месту, а не к людям. Может быть, во время горения дух способен явиться своим любимым – или шепчущему вроде меня, если он поблизости и дух этого хочет, – но во всех остальных случаях это невозможно.

Именно поэтому спиритический салон мистера Блетчли – просто блеф: даже если его медиумы настоящие (в чём я сомневаюсь), ни один уважающий себя дух не будет просто так слоняться поблизости и ждать, пока его призовут в заурядный дом в центре Бристоля ради шоу ценой в пару гиней.

Или станет? Я опускаю голову на стол и чувствую лбом шишковатую деревянную поверхность. Что я вообще об этом знаю?

– Нет, я не знаю её, – отвечаю я в дерево. Со вздохом я выпрямляю спину и делаю глоток чая, в результате чего обжигаю язык. – По крайней мере, мне так кажется.

– И она появлялась в твоей спальне, в школе…

– Да. А теперь у реки.

– Но есть же правила… – папа не заканчивает фразу.

– Я знаю!

Папа улыбается мне. Он всё знает о правилах, он сам мне о них рассказывал.