– Тогда почему бы тебе не передать мне улики? – Ду Чэн встал, держась за стол, и снисходительно посмотрел на него. – Даже если вас могут осудить за нарушение закона ради личной выгоды, срок давности преступления уже истек – так ли важны лицо и честь?
– Ты думаешь, я делаю это для себя? – Ло Шаохуа покачал головой. – Тут замешано слишком много людей. Если это раскроется, наш отдел, старый директор, заместитель директора, Ма Цзянь, братья, с которыми мы работали вместе тогда, прокуратура и суд – кто из них сможет избежать этого?
– Тогда скажи, что же нам делать? – Тон Ду Чэна был агрессивным. – Скрыть эту ошибку за еще большей ошибкой?
– Я не знаю. – Ло Шаохуа закрыл лицо руками, слегка дрожа. – Я не знаю…
Его беспомощная поза немного смягчила сердце Ду Чэна. Он сел, закурил сигарету и после долгого молчания произнес:
– Все мы знаем, что Линь Годун все равно будет убивать.
Ло Шаохуа будто язык проглотил.
– Он должен был умереть двадцать три года назад. Неужели нужно позволить ему загубить кого-то еще, чтобы мы смогли привлечь его к ответственности?
Собеседник по-прежнему молчал, словно каменная статуя.
– Шаохуа, хватит с нас смертей. – Ду Чэн протянул руку и положил ее на плечо Ло Шаохуа. – Ты должен мне помочь. – Он сделал паузу. – Считай, что я тебя умоляю.
Ду Чэн почувствовал, как каменная статуя под его ладонью начинает двигаться. В его сердце затеплился огонек надежды.
Однако первые же слова, произнесенные истуканом после того, как он открыл рот, заставили сердце полностью остыть:
– Ты иди. – Шаохуа поднял на него пустой взгляд. – Не заставляй меня больше.
…После того как Ду Чэн ушел, Ло Шаохуа некоторое время сидел в одиночестве, ошеломленно глядя на улицу за окном. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Он понятия не имел, как будут развиваться события дальше. Что же касается того, каким будет финал, он и представлять себе не хотел.
Выкурив еще одну сигарету, Шаохуа достал бумажник и приготовился оплатить счет. И тут почувствовал, как на его плечо легла чья-то рука. Повернув голову, он увидел, как Ма Цзянь с мертвенно-бледным лицом обходит его и садится напротив за стол.
– Ты… – произнес Ло Шаохуа. – Как ты узнал, что Ду Чэн попросил меня о встрече здесь?
– Он следил за мной, почему бы мне и не последить за ним? – Ма Цзянь махнул рукой официанту, чтобы тот ушел. – Что он тебе сказал?
Шаохуа опустил веки:
– Он хочет, чтобы я отдал ему улики.
Ма Цзянь фыркнул, как будто его это нисколько не удивило:
– А ты что?
– Я не согласился. – Ло Шаохуа покачал головой: – Я не могу предоставить ему доказательства.
– Угу. – Ма Цзянь тут же поднялся. – Пойдем.
– Куда? – Ло Шаохуа удивленно вскинул голову.
– Вернемся домой. Будем ходить за покупками, готовить, гулять – делать все, что угодно, и наслаждаться старостью. – Ма Цзянь улыбнулся, но в его глазах не было доброты. – Позаботься о Цзинь Фэн, наверстай упущенное.
Ло Шаохуа непонимающе посмотрел на него:
– Лао Ма, что ты имеешь в виду?
– Я ничего такого не имею в виду. – Ма Цзянь отвернулся и посмотрел на переполненную людьми улицу. – Я решу этот вопрос. С этого момента это не имеет к тебе никакого отношения.
Кладбище Янлун было расположено на окраине города С. Окруженное горами и скалами, заросшее зеленой травой, оно занимало площадь около четырехсот акров – пейзаж здесь был прекрасен. Хотя кладбище находилось более чем в тридцати километрах от города, люди круглый год приезжали сюда, чтобы навестить родственников и друзей. Даже в будни у входа стояла длинная очередь из машин.
Мужчина средних лет вышел из красного такси: сначала обошел машину сзади, открыл багажник, достал сложенную инвалидную коляску и поставил рядом с задней дверцей автомобиля. Тут же раскрыл ее, наклонился, поднял седовласого старика и усадил его в инвалидное кресло. Закрыл дверцу, и такси быстро отъехало от кладбища.
Мужчина подтолкнул коляску в сторону кладбища, и постепенно эти двое смешались с толпой, пришедшей на богослужение. Миновав несколько залов для прощания с усопшими, они направились прямиком в колумбарий, но у входа в магазин остановились, чтобы купить два букета цветов. Старик положил их себе на колени, и мужчина средних лет втолкнул его в колумбарий. Вскоре он вышел один и, прислонившись к двери, со скучающим видом огляделся, достал сигарету и закурил.
Старик еще долго оставался в колумбарии. Мужчина время от времени заглядывал туда из-за двери; выражение его лица становилось все более нетерпеливым. Спустя час старик медленно выехал на улицу. Его голова была опущена, лицо печально, и все его тело казалось еще меньше. Мужчине, казалось, не терпелось уйти отсюда; он быстро подошел, схватился за ручки и толкнул коляску к выходу.
Из-за колонны позади них выскочил молодой человек. Он оглянулся на затихший колумбарий, а затем посмотрел на спины этих двоих, удаляющихся с задумчивым выражением на лицах.
