— Разумеется. То есть эти тоннели вырыли во времена Великой Отечественной?
— Вроде. Точно не знаю… — По всей видимости, ребенок, хоть и знал о фашистах, но с термином ВОВ знаком не был. Ничего, еще научится, впереди много лет учебы. — Это надо еще раз спросить у дяди Юры. Ну вот, а Витя очень хотел их найти. И мы все хотели! Правда-правда! Все искали. Говорят, что возле церкви есть вход. Ну мы и бегали там. А потом расходились по домам. А вчера… — Она замолчала.
— Вчера Витя отказался идти домой? — догадалась я.
— Да, мы поспорили, он кричал, чтоб мы остались и искали дальше. А мы не хотели. Мне надо было домой, а то мамка наругает, она с работы из Москвы поздно возвращается, но я обычно успеваю, и в тот раз хотела успеть. Ну мы и ушли. — Она помолчала, затем посмотрела мне прямо в глаза. Ее губы дрогнули. — Мы виноваты, да? Что Витю…
— Конечно, нет. Поверь, то животное, которое сделало это, ничто бы не остановило. Даже ваше присутствие поблизости. — Я не была уверена в собственных словах, но должна была успокоить ребенка. Чувство вины — это та еще мука. Будем считать это ложью во спасение. Хотя этот термин придуман простыми людьми, в Священном Писании сказано: «Всякая неправда есть грех». Что ж, значит, я согрешила. Не впервой.
Я кивнула Толе, он с видимым облегчением запустил мяч в ворота, и мы вместе покинули школьный двор.
— Ну что, Батистута, — подшучивала я над спутником. — Давно мечтала выяснить, чем ты занимаешься в свободное от ловли призраков и прочей нечисти время. Большой спорт, да?
— Да ну тебя! — он прыснул. — Так, детские шалости. Не думал, что ноги еще помнят.
— Голова быстрее забудет, чем тело, — назидательно изрекла я, будто понимала эту жизнь лучше, чем остальные, что на самом деле не было правдой. Анатомия так и вовсе на «троечку», и туда же естествознание. Впрочем, эти предметы не шли у меня по другим причинам, и интеллект тут совсем ни при чем. Если б по ним были пятерки, меня бы выгнали из дома. — Так все-таки? Чем ты занимаешься?
— О, я вызываю у тебя интерес? Неужели? Или у Смирнова ты уже все выяснила?
— Я не понимаю, ты что, ревнуешь? — заулыбалась я.
Он помолчал.
— Извини, что постоянно доматываюсь с ним… Просто, когда он появился, такой весь из себя, я, мол, крутой, а вы тут шляетесь не пойми кто и так далее, мы вроде как сплотились против него, и я почему-то был уверен, что так и будет. И тут внезапно я узнаю, что вы вместе занимаетесь какими-то расследованиями. Мне нужно время, чтобы с этим смириться.
— Смиряться не с чем. Мы ничем не занимаемся, это он навязался мне тогда. А я решила, что врагов нужно держать рядом. Даже ближе, чем друзей. Слышал такую поговорку?
— Ах вот оно что… Извини еще раз. — Чтобы сменить тему, Толя начал старательно отвечать на мой вопрос, выдавая даже больше подробностей, чем мне в принципе было надо. Впрочем, он же не знал, что я не любитель поболтать ни о чем. — Я учился на физико-математическом, закончил и понял, что работать по специальности никто мне не даст. Вакансий просто нет. Или они совсем никак не оплачиваются. В итоге я оказался в «Техносиле». Э-э! — потому что я прыснула. — Ничего смешного, там хотя бы платят, но тоже не ахти. Короче, пару недель назад я уволился, потому что покупатель поспорил со мной — уже и не помню, на какую тему — но в результате вырвались слова «Еще какой-то продавец-консультант меня учить будет», как-то так. А я ведь с медалью школу закончил. И диплом без троек. Короче, спасибо ему. Я проснулся на следующий день и подумал: на что я трачу свою жизнь? Пришел на работу и написал заявление. Вот и все, резюме высылаю, но ни на одно собеседование так и не вызвали. Хорошо живет страна, да?
— Еще бы. Ну а что твоя ассоциация по ловле призраков, или как там ее. Не платят?
— Нет, конечно. Я же энтузиаст. Мы все там такие, кроме начальства. Перепадает, правда, иногда что-то. Люди деньги жертвуют. Те, кому небезразлично все паранормальное и наша работа по обнаружению его. Но это пустяки.
— Ясно.
— А ты?
— Что я? — захлопала я глазами. — Ты знаешь, кто я.
— Да, но хочу знать больше. Кто твои родители, к примеру?
Я задумалась. Пока я молчала, мы медленно вышагивали по улице, разглядывая то неприметные ветхие домишки, то неровную дорогу под ногами. Эра асфальта и облагороженных тротуаров еще только-только подходила к Дубровицам.
— Обычные бизнесмены, — наконец изрекла я с неохотой. — Ничего примечательного. Так, мы, похоже, заблудились, — без перехода добавила я, взглянув на указатель на доме. — Это Камышовая улица, а мы сворачивали на Березовую. Нам нужно обратно, в сторону усадьбы.
— Так это не трагедия, сейчас разберемся. — Толя достал телефон, открыл в нем карту. — Точно, надо вернуться на один квартал.
Вообще дома в этой части поселка стояли хаотично, и не все улицы, как мне показалось, имели название (по крайней мере таблички отсутствовали), так что термин «квартал» не очень-то подходил этому месту. Но я поняла, что он имел в виду, и развернулась первая.
