Бывает и так, что бык пропарывает подушку и валит лошадь, или поддевает на рог зазевавшегося торреро. И все же уж очень неравны положения сторон. Уж очень изматывают, затравливают, искалывают быка раньше, чем торреро вступает с ним в последний поединок. А человек с хорошей реакцией, прошедший долгую школу (а торреро готовят в специальных школах), наконец, имеющий многолетний опыт, мало при этом рискует. Хотя, конечно, за десять лет, за сотню коррид может произойти несчастный случай.
Говорят, что к корриде никто не относится равнодушно. Или ею восхищаются, или ею возмущаются. Я, например, остался равнодушным.
Что же касается мексиканцев, то думаю ошибся, когда писал, что футбольный стадион и арена для корриды возвышаются над Мехико подобно потухшим вулканам. Вулканам — да, но потухшим… Скорее, в самый разгар извержения.
В историческом масштабе Мехико не такой уж древний город — он не насчитывает и шести веков. Зато он может похвастаться другим — стремительным ростом, особенно за последние годы. Так, если в начале века Мехико занимал площадь 25 квадратных километров и имел население 350 тысяч человек, то в 1930 году площадь его удвоилась, а население выросло почти в четыре раза; в 1960 году город занимал уже 300 квадратных километров и имел пятимиллионное население. О нынешних его масштабах я говорил раньше.
То, что мексиканская столица занимает столь огромную площадь, объясняется глубоко укрепившимся у древних обитателей Мехико страхом перед землетрясениями. Они не осмеливались строить здания выше чем в два этажа. К этому следует прибавить традиционную приверженность мексиканцев к «своей крыше», заставлявшую их возводить на месте прежних гасиенд, разбросанных в районе Мехико, небольшие, но свои домики. Все это, естественно, вызывало немало трудностей со строительством коммуникаций, прокладкой телефонных кабелей, с транспортом и т. д.
В двадцатые годы успехи строительной техники значительно снизили сейсмическую опасность. Дома начинают стремительно тянуться к небу. В то же время богатые горожане стараются покинуть суетный центр и пребывать в тишине в роскошных кварталах Хуарес и Рома или Пасео де ля Реформа. Позже расширение городских торговых зон заставляет аристократию бежать еще дальше — в Чапультепек, в сады Педрегаль.
Что касается среднего класса, то на его долю остались или старые мелкие домишки, или дешевые большие дома.
Но, конечно, в процессе расширения Мехико в наиболее бедственном положении оказались десятки тысяч бедняков. Их местожительство — фавеллы, эти чудовищные лишаи, уродующие лица самых красивых городов Латинской Америки. Я вспоминаю, каким страшным парадоксом выглядят они, например, в одном из прекраснейших городов мира Рио-де-Жанейро. Не лучше картина и в Мехико. Словно струпья, покрывают фавеллы травянистые пустыри вдоль великолепного шоссе — периферического кольца. Эти мрачные лачуги, сложенные из камней, битого кирпича, фанерных и железных листов, лачуги, где нет ни электричества, ни газа, ни канализации, где на веревках плещется застиранное белье — эти грустные знамена армий бедноты, производят гнетущее впечатление. Район бедняков называют городом потерянных людей.
Во время Олимпийских игр 1968 года какая-то химическая фирма одарила от щедрот своих население фавелл несколькими цистернами красок. Было что-то невыразимо трогательное и в то же время горькое в том, как старательно бедняки мексиканцы раскрасили голубой или розовой краской свои жалкие лачуги, пытаясь хоть как-то прикрыть перед съехавшимися в город гостями — олимпийцами свою нищету.
А Мехико все растет. Особенно расширяются такие торговые районы, как Сан Хуан де Летран, Такуба, Медеро, Чинко де Майо.
Периферическое кольцо связывает центр с южным концом улицы Инсургенте, где во время XIX Олимпиады была расположена Олимпийская деревня. Деревня представляла собой новостройку, состоящую из 29 десятиэтажных домов и подсобных помещений. Во время игр она приютила спортсменов, а после была заселена чиновничьим людом. В той же стороне возник район Коапа, где жили спортивные судьи и делегаты конгрессов международных федераций.
Новостройки эти далеки от совершенства. А между тем четырехкомнатная квартира в них стоит 750 песо (12,5 песо = 1 американскому доллару), сумма для мексиканца весьма значительная. В Большом Мехико (включающем город и пригороды), где уровень жизни выше, чем в остальной части страны, более 50 % семей имеют доход меньше 1500 песо и лишь около 3 % — крупные чиновники, бизнесмены, коммерсанты — более 10 тысяч песо.
Столица Мексики и сейчас не остановила своего роста. И хотя, как уже сказано, новое строительство отнюдь не всем ее жителям помогает решить жилищные проблемы, но оно все-таки идет. Растет город, растут и его трудности.
