Я смотрела в лицо Вейла, на его черты, озаренные сине-серебряными бликами, и вспоминала очертания подаренных роз. Несмотря на раны, он походил на изысканную статую, дышащее жизнью произведение искусства из камня, неподвластное времени и бытию. Он был вечен, я же – быстротечна; он легко мог проникнуть вглубь тайн, над которыми я билась всю жизнь.
Разве можно быть таким похожим на человека – и в то же время так поразительно отличаться от него?
И все же…
И все же…
Уголок его рта напрягся. Видимо, он хотел улыбнуться, но при этом смотрел на меня так грустно, что мое сердце разрывалось.
– Я всегда задавался вопросом, о чем ты думаешь, – пробормотал он, – когда смотришь на меня так.
– Как?
– Так, словно я – формула, которую нужно вывести, и ответ невероятно интригует тебя.
Я невольно улыбнулась:
– «Интригует» – подходящее слово.
– Подходящее?
Между его бровями залегла морщинка.
Меня сильно поразили его застенчивость и неуверенность – я определенно не была готова к этому.
Мой ответ кое-чего стоил для него. Целого мира.
– Да, – подтвердила я. – И замечательное.
Хотя мне не удавалось разгадать Вейла и его бесчисленные секреты, но я любила их, несмотря ни на что. Все препятствия, стоявшие между нами, напоминали о том во мне, что давно утратило смысл. Впервые я радовалась тому, чего не могла постичь. И знала, что Вейл тоже видит красоту во мне – в моих несовершенствах.
Я провела ладонью по животу Вейла, наслаждаясь тем, как содрогаются его мышцы.
– Хочу, чтобы ты снова поцеловал меня. И еще хочу избавиться от этой одежды.
– Хммм, – протянул он, приблизив рот к моим губам и изображая нежелание – лишь один миг, за которым последовал новый поцелуй: крепкий, жесткий, требовательный.
Он целовал меня так, будто наше время было на исходе. Так, будто он был человеком.
Его рука скользнула по моей рубашке, большая ладонь распласталась по моему животу, словно он не знал, куда двигаться – вверх или вниз; о боги, я и сама не была уверена, где хочу чувствовать эти руки. Везде, скорее, тотчас.
Я оторвалась от поцелуя лишь для того, чтобы сдернуть через голову свою рубашку. Меня окутал холодный сквозняк – Вейл слегка отстранился, несмотря на мой протестующий, яростный вздох.
Янтарные глаза окинули все мое тело, всю выставленную напоказ кожу. Теперь я не сомневалась: в его взгляде был голод.
«Бойся», – прошептал голос в глубине моего сознания.
Но я никогда не боялась смерти.
Вдобавок этот голод питал мой собственный. Моя грудь напряглась от желания, точно взывала о прикосновениях, все мое влажное нутро желало быть заполненным. Его глаза любовались мной; это продолжалось целую вечность и одновременно – мгновение.
Наконец желание переполнило его, и он потянулся к застежкам моих штанов, рывком расправившись с ними. Я приподняла бедра, помогая ему, и едва штаны были отброшены, как его рука очутилась между моих ног.
Прилив наслаждения заставил меня изогнуться. Я вскрикнула, мои ногти впились в его спину, и тело само начало льнуть к нему – однако он держал меня прижатой к постели.
– Я был прав той ночью. – Он тихо простонал, его губы изогнулись в ухмылке, явно удовлетворенной. – Ты хочешь этого.
Да, тогда он был прав, чего я даже не стыдилась. Я хотела его уже давно. Той ночью я впервые представляла его, доставляя наслаждение самой себе, воображая его руки вместо моих, – и с тех пор я занималась этим все чаще.
Теперь, когда его руки действительно были на мне, когда его пальцы кружили у средоточия моего желания… Боги, это было лучше, чем я мечтала.
Было трудно говорить, трудно думать. Он наверняка знал это и дразнил меня, хотя я видела, что и ему трудно сосредоточиться; он прикрывал глаза всякий раз, когда я сладко вздыхала.
– Ты тоже долго думал об этом.
Моя рука скользнула глубже под его пояс, прошла вдоль гладкой кожи и курчавых волос, наткнулась на член, жесткий, напряженный под тканью. Он откликнулся на мое касание. Я потратила миг, всего лишь миг, поглаживая его орган, вверх-вниз, достаточно нежно – и, уверена, достаточно дразняще. Просто чтобы убедиться: Вейл знает, что мы на равных.
Он улыбнулся в ответ на мой поцелуй так, будто действительно знал это.
Но потом я пылко впилась в его губы и расстегнула пуговицы.
Время.
У нас не было времени.
И казалось, он в тот же момент вдруг осознал это, потому что вжал меня в кровать; наши поцелуи сделались неистовыми и беспорядочными; его язык изучал мой рот, пальцы проникли в меня – и внезапное давление вызвало у меня приглушенный стон. Мои бедра раздвинулись шире, но, когда я попыталась выгнуть их ему навстречу, он удержал меня.
Поцелуи переместились с моих губ на щеку, достигли уха. Его дыхание ласкало чувствительную кожу, зубы покусывали мочку – я никогда не думала, что это может быть так приятно. Затем губы двинулись вниз, к моему горлу, и замерли там; язык прижался к моей коже.
Он едва дышал. Мое сердце колотилось. Я была уверена, что он чувствовал мой пульс. Обонял его.
Целое мгновение мне казалось, что он отважится это сделать.
Целое мгновение я думала, что сама этого хочу.
