Но он просто скользнул ртом по моей шее и челюсти, возвращаясь к губам – для поцелуя. Затем нажал большим пальцем там, где сходились все мои потребности, и это, вместе с проникновением его пальцев в меня, вызвало новую волну удовольствия, от которой я задохнулась.
Время.
Я оттолкнула Вейла, мои глаза, встретившие его взгляд, сообщали о всех моих желаниях. Я уже поднималась на четвереньки, желая, чтобы он вошел как можно глубже, но он остановил меня:
– Нет. Хочу видеть твое лицо.
Я заколебалась. Видимо, у меня был неуверенный вид, так как Вейл улыбнулся – улыбнулся во весь рот, обнажив смертоносные клыки.
– Ты уже насмотрелся на меня. Это несправедливо.
Было так странно: он – у моего горла, клыки могут впиться мгновенно, но это не пугало и не ошеломляло так, как мысль о том, чтобы позволить ему смотреть мне, полностью обнаженной, в глаза.
Но тут его пальцы обхватили мой бутон наслаждения, и я приглушенно застонала, видя по его ухмылке, что он владеет мной и знает это.
И он был прав. Он мог обладать мной так, как хотел.
Я позволила ему толкнуть меня на кровать. Мои ноги раздвинулись и обвили его бедра.
Он томно поцеловал меня, когда я опустила руку, чтобы подвести его к моему входу. И мы застонали, как только его член надавил на мою плоть.
Он убрал мою руку, прижал меня к кровати за предплечья, чтобы удержать на месте, и тут же вошел.
Я была такой мокрой, полностью готовой. Ему понадобился всего лишь один толчок, чтобы взять меня целиком. Раньше я никогда не сталкивалась с таким размером, как у него, и этот первый толчок оказался почти – почти – болезненным в лучшем смысле этого слова.
Я даже не поняла, что издала стон, пока не услышала, как он шипит от удовольствия, зарывшись в мои волосы. Первые толчки были медленными, мои бедра кружили и стремились плотнее прижаться к его бедрам, чтобы заставить его войти глубже, я задыхалась всякий раз, когда он проникал в меня под новым углом.
Он приподнялся так, чтобы посмотреть на меня, и мне сразу захотелось отвернуть голову, отвести взгляд… Но он взял меня за подбородок и держал его, глядя в глаза.
Он медленно вышел из меня, затем снова вошел, углубился, чуть не оторвав мои бедра от кровати. По позвоночнику пробежали искры, удовольствие растеклось где-то глубоко во мне. Моя свободная рука искала, за что можно ухватиться, нашла его плечо и сжала так сильно, что, несомненно, оставила следы.
Он держал меня в напряжении несколько мучительных, невероятных секунд, наблюдая за тем, как мое дыхание учащается от малейших движений.
– Да? – тихо спросил он.
– Да, – ответила я.
Боги, да. Да, да, да.
Он вновь отстранился – мучительно медленно.
Следующий толчок был сильнее. Я невольно издала стон, прерывистый, отчаянный.
Еще раз. Быстрее. Сильнее.
Он по-прежнему смотрел на меня, серьезно и сосредоточенно, а я желала отвернуться, спрятаться, но была бессильна – его янтарно-золотистые, волчьи глаза так и пронзали меня.
Еще.
Он медленно увеличивал скорость и давление. Его свободная рука скользнула по изгибам моего бедра и талии, накрыла твердый сосок как раз тогда, когда он снова толкнулся в меня.
На этот раз мой стон превратился в крик.
– Да? – спросил он.
– Да, – ахнула я.
Мы так и не отрывали взглядов друг от друга.
Он расшифровывал меня, разгадывал, так же как я разгадала его. Я вся была перед ним, подобно проекции его крови на стене передо мной, и я чувствовала странную, крепкую уверенность в том, что он наслаждается зрелищем.
Наслаждался не только он. Ведь он отпустил мой подбородок, а я не перестала на него смотреть.
Я почти не моргала, пока он трахал меня, еще и еще, совершая тщательно выверенные, все более размашистые движения. Он быстро постигал меня, узнавал, что мне нравится, под каким углом его член исторгает из меня самые громкие стоны. Он знал, что мне нужно, благодаря отчаянным, бессмысленным мольбам, слетавшим с моих губ совершенно неосознанно.
Каждый мой мускул и каждая часть сознания настроились на него. Удовольствие было невыносимым, мучительным. Мне хотелось запрокинуть голову и выкрикивать его имя – но точно так же хотелось зарыться лицом в его гладкую кожу и просто вкушать его запах.
Я не сделала ни того ни другого, потому что не могла отвести от него взгляд, видя, что и он смотрит, что мы оба запоминаем черты друг друга.
И, боги, он был прекрасен. Прекраснее, чем его кровь. Прекраснее, чем любые слова восхищения. Все казалось ничтожным по сравнению с тем, как он понемногу расходился, тонул в удовольствии, как я тонула в нем.
Теперь я хваталась за его плечо, а его пальцы крепко, до синяков, сжимали мою руку. Мои ноги сцепились вокруг его бедер, побуждая его входить в меня быстрее, сильнее. Изголовье кровати стучало о стену в нарастающем ритме, который вторил моему сердцебиению.
Его губы искали и находили мою щеку, шею, заглушали мои крики.
И все же он снова отстранился, за считаные секунды до высшего наслаждения. Его член вошел в меня так сильно, что он придержал меня за талию, не давая моей голове впечататься в изголовье.
