Весь день он не выходил из кабинета, спускаясь лишь за очередной порцией кофе. Даже приготовленный Варей обед оставался на краешке стола нетронутым.
Кирилл не мог думать ни о чем другом, кроме как о последнем выборе. Он слышал, иногда на короткое время вырываясь из объятий собственных мыслей, как в доме что-то делает Варя: убирается, смотрит телевизор, готовит еду.
Ближе к вечеру он отчетливо услышал, как она плачет. Хотелось кинуться к ней, обнять, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но это желание оказывалось сиюминутным и быстро растворялось в мыслях о выборе.
Иногда Кирилл подходил к зеркалу и смотрел на себя. Он видел измученного, казалось даже, постаревшего лет на десять человека: красные глаза; бледные, с синевой губы; обмякшая бледная кожа. В этот момент ему казалось, что он видит себя мертвым – результат неверного выбора.
Примерно в полночь Варя, тоже выглядевшая уставшей и измученной, принесла ему стакан воды. Кирилл в это время сидел у себя за столом.
– Выпей, пожалуйста! Только кофе хлещешь, – голос Вари дрожал, она волновалась и была напугана, но Кирилл этого не заметил.
Он взял стакан, залпом осушил его, кивком головы поблагодарил Варю и вновь что-то написал в блокноте.
Но Варя не уходила из кабинета. Она села в кресло и с волнением смотрела на Кирилла.
– Милый… может, лучше на диван перейдешь?
Кирилл отрицательно покачал головой.
– Варя, я должен тебе кое-что рассказать…
– Не надо, потом, слышишь? А сейчас ляг на диван… – Варя по-прежнему настаивала на своем, но нежно и осторожно, словно боясь спугнуть Кирилла.
– Я должен, сейчас… – словно не слыша фразу о диване, продолжал Кирилл, опустив глаза в стол. – Понимаешь… Мне трудно об этом говорить. Я узнал только сегодня. Помнишь, я тебе о Лене рассказывал? Так вот. Я видел ее сегодня. Оказывается, у меня есть дочь и ей семнадцать лет.
Последнее предложение Кирилл выпалил быстро и энергично, словно спешил избавиться от сверлившей мозг информации и боялся, что не сможет этого сделать.
Он поднял глаза и с волнением, граничащим с испугом, посмотрел на Варю. К его удивлению, она выглядела абсолютно спокойной. Варя даже осторожно улыбнулась.
– Варя? – пауза затянулась, и удивление Кирилла подталкивало нетерпение.
– Милый, ты только не волнуйся, но я знаю об этом, – негромким голосом, почти шепотом проговорила Варя.
– Знаешь? – ошарашенно спросил Кирилл. – Погоди, погоди! Ты знаешь, что у меня есть дочь? Я не понимаю… Как? Когда ты узнала? Она тебе сегодня позвонила? К нам домой?
– Нет… – Варя вздохнула. – Я знаю это уже давно. Со дня нашей свадьбы.
Кирилл впал в оцепенение. Недоумение, смешанное с безграничным удивлением, твердой маской застыло на его лице.
– Четырнадцать лет… – только и смог прошептать Кирилл.
– Да, все те годы, что мы вместе… Она, извини, Лена приходила к нам на свадьбу, но зайти не решилась. Я ее пригласила, хотела тебе сюрприз сделать. Она меня в комнате невесты поздравила и сказала, что дочь не с кем оставить, извинилась, что должна уйти. Передала поздравления тебе. Я тогда спросила, сколько лет дочери, а когда услышала, что три… Да еще и родилась в январе… Я тогда сразу поняла, вспомнив все, что ты рассказывал про вас с Леной… – Варя, словно стесняясь, старалась не поднимать взгляд на Кирилла, а тот во все глаза смотрел на свою жену, как на что-то ему незнакомое. – Я прямо ее спросила, и она не смогла соврать. Лена не сделала тогда аборт, она родила. Но я обещала молчать, и до сегодняшнего дня у меня получалось. Не знаю почему. Так хотелось сказать.
– Этого не может быть… – в этот момент Кирилл вдруг почувствовал, что силы стали его покидать. Словно открыли огромный клапан, через который они вытекали со страшным свистом.
Он недоуменно поднял голову. Варя смотрела на него, не отводя глаз.
– Ляг на диван, там удобнее будет!
Кирилл почувствовал знакомое ощущение того, что все его дела и проблемы не очень важны и совершенно неинтересны. Он вдруг ощутил легкое покачивание комнаты, словно находился на палубе корабля.
Собрав последние силы, Кирилл встал из-за стола, сделал несколько шагов и рухнул на диван.
– Что?.. Что ты сделала со мной? – в его голосе просачивались нотки ужаса.
– Так надо… тебе надо! Пойми! Ты должен поспать! А как проснешься, мы справимся с твоей проблемой. Утро вечера мудренее! – Варя показала ему таблетки со снотворным, аккуратно положив их у изголовья.
– Что ты наделала? Утра может и не быть… – Кирилл разочарованно проговорил и, не в силах более сопротивляться, нырнул в черное безмолвие с головой.
Кирилл открыл глаза, не сомневаясь, что найдет себя в таинственной, убивающей его комнате.
Беглый взгляд подтвердил его уверенность: тот же сияющий внутренним светом холодный ровный пол; те же ставшие без фотографий голыми и неприветливыми стены.
Лежать на полу и жалеть себя у Кирилла не было ни сил, ни желания. Он быстро поднялся на ноги и подошел к единственной стене с фотографиями. Незнакомца он не замечал, делал это сознательно, словно был обижен на него.
