Она вновь вырвалась из темечка, на этот раз пройдя по лбу и больно впившись в закрытые глаза. Прикрытые веки не мешали видеть пятна, всплески света, неясные линии, таинственные контуры – все, что могла дорисовать фантазия в этой ситуации. И все это кружилось вокруг него. Все быстрее и быстрее. А затем вспыхнул свет!
Как бы это ни было странно, но Кирилл ощутил его обжигающую силу даже телом, хотя больше всего от света страдали глаза. Сквозь дрожащие веки пробивались крупные капли слез. Прикрыть глаза рукой Кирилл не мог – тело не слушалось, а закрыть их все еще не решался. Сквозь волну неприятных ощущений он почувствовал твердую поверхность под собой. В голове пронеслись банальности вроде ада и рая, тьмы и света, что тоже подлило масла в огонь.
Но любопытство сильнее страха. Кирилл резко, словно бросившись в холодный омут с головой, открыл глаза.
Он лежал лицом вверх на чем-то мягком. Привыкнув к свету, прищуриваясь, Кирилл обнаружил, что лежит на большой кровати.
Он сел и огляделся. Незнакомая комната, но вполне земная. Стол, заваленный книгами и бумагами, полки, диван, печатная машинка… На последнем предмете взгляд Кирилла зацепился.
Он встал, подошел к старому, проверенному годами «Ундервуду» и вдруг схватился за голову, не понимая, что происходит. Комната казалась ему чужой, но отдельные вещи в ней – знакомыми: большие просторные окна, кресла-мешки, разбросанные по комнате, и даже картины на стене с изображением чего-то потустороннего – духа или зверя, пугающего внешним видом, хотя и написанного теплыми красками.
На одной из полок Кирилл увидел книгу, привлекшую его внимание. Вернее, их там было много. Целый ряд одной и той же книги, которую Кирилл сразу же узнал. «Комната» – его последнее, самое успешное творение. Почему она тут? Что за поклонник мог закупить их в таком количестве?
Кирилл хотел положить книгу назад, но случайно взглянул на фото и удивленно замер.
– Что за?.. – прошептал он в полном недоумении.
С задней обложки книги ему улыбалась фотография незнакомого человека с длинными до плеч, почти белыми волосами.
– Слышишь меня, Артем! Тебе надо вернуться, пока не поздно! Я тебе помогу. Хотя, возможно, будет немного больно.
Словно подтверждая свои слова, голос пронзил болью Кирилла и замолк.
Когда неприятные ощущения прошли, Кирилл, словно стараясь убежать от голоса, поставил книгу на место, тут же забыв о странном фото на ней, и быстро вышел из квартиры.
Прямо у подъезда он увидел красный «Опель» – старую, уставшего вида машину. Что-то знакомое было и в ней.
Обойдя вокруг, Кирилл хлопнул себя осторожно по карману и с удивлением вытащил оттуда ключи. Сигнализация призывно пикнула и открыла машину, словно приглашая его в свои объятия.
– Когда ты узнал, куда уехали твоя жена и дочь, ты был зол. Я знаю. Но ты не хотел причинять им боль…
От новой порции неожиданной боли Кирилл едва справился с управлением, чуть не врезавшись во встречную машину. Он стиснул зубы, громко и неприятно скрипнув ими.
Боль исчезла так же неожиданно, как и прежде. Кирилл ехал, не отдавая себе отчета, куда именно, стараясь не думать о том, что с ним происходит.
Руки сами направляли машину по знакомому маршруту, поэтому Кирилл не вмешивался. Главное, что он был жив. Эта мысль приятным бальзамом разлилась по телу. Он был жив!!! И надо поделиться этим с Варей и Дашей.
Вспомнив о жене и дочке, Кирилл понял, куда он вел старенький красный «Опель» – в свой дом, их теплое уютное гнездышко, где он обрадует Варю и вновь заживет полной жизнью. Но перед этим он попробует вымолить у нее прощение.
Анна сидела на табурете у кровати Артема. Она держала свернутый в рулон, уже немного потрепанный черновик последней книги Артема.
Олег Иванович, серьезный и невозмутимый, склонился над лицом Артема, внимательно наблюдая за изменением в состоянии своего пациента.
У дверей, не зная, чем себя занять, топтались санитары. Олег Иванович почти насильно заставил их вернуться к выполнению своих обязанностей в палате Артема. За их спинами у раскрытого окна, впускавшего в душные коридоры больницы свежий вечерний воздух, стоял Лестрейд и делал вид, что его очень интересует оформление внутреннего дворика этого печального места.
Анна поймала на себе серьезный и выжидательный взгляд Олега Ивановича и кивнула, словно получила в его молчании разрешение продолжить начатое.
– Ты направился прямо к дому, куда жена и дочь уехали с… – тут Анна запнулась, – …с любовником. Ты хотел поговорить, но что-то пошло не так.
Тело Артема напряглось и дернулось, словно сквозь него провели слабый электрический ток. Лицо болезненно скривилось, а из груди вырвался стон.
Анна испуганно посмотрела на Олега Ивановича.
– Надо продолжать! Я согласен с вами, Анна! У нас нет выхода. Или получится, или мы его очень скоро потеряем. Продолжайте, прошу вас. Я рядом…
Анна кивнула. Она выдохнула, резко, как перед прыжком в воду с высокой вышки, и осторожно взяла Артема за руку.
– После ссоры с Анонимом, то есть Владленом Эдуардовичем, ты сел в машину и сразу направился в дом любовника…
