Папа выглядел сосредоточенным. Похоже, он воспринял мои слова всерьез, потому что в какой-то момент дернул маму за рукав халата, призывая ее тем самым к тишине.
– Ты знаешь, кто убил этого мужчину и напал на нашего Эдуарда? – спросил он.
– Если бы я только знала, пап… Чем больше стараюсь помочь, тем хуже делаю другим и самой себе. Хоть яму копай и полезай туда, – снова подступили слезы, мешающие говорить.
Мама подсела ко мне и ласково обняла.
– Так это все правда? Ты помогаешь полиции в расследовании?
– Помогаю или делаю хуже. Но, да, я влезла в это расследование по самые уши.
– Ох, Ева, – мама прижала меня к себе, видимо, не найдя слов для утешения. Да и откуда она их возьмет? Не каждый же день приходится успокаивать начинающего горе-сыщика.
Отец о чем-то думал, почесывая затылок. Несколько раз он прошелся по комнате взад-вперед, взад-вперед.
– Знаешь, я до сих пор ищу ответы в нашем прошлом, – наконец заговорил он.
– О чем ты?
– Про Эдуарда и его болезнь.
– Пап… – он перебил меня, не дав договорить.
– Знаю-знаю. Тысячу раз знаю, но ничего не могу с собой поделать. Никто не ищет причину в настоящем или в будущем. Вся правда она всегда где-то там, позади нас. Мы постоянно оборачиваемся, Ева. Я вспоминаю те слова, которые не сказал и те, что сказал напрасно. Вспоминаю поступки, на которые не хватило смелости и те, за которые стыдно. Когда смотришь назад, то видишь столько всего неправильного, будто вся твоя жизнь – одна сплошная ошибка.
– К чему ты клонишь? – я искренне не понимала, куда его несет и к чему весь этот словесный порыв.
– Не знаю, – он пожал плечами. – Когда ты рассказывала о том бедняге, Филиппе, я подумал, что же это он такого натворил в прошлом, за что ему пришлось расплачиваться в настоящем?
Месть – самый часто встречаемый мотив у преступников. Наверное, на этой теории и строилось расследование Леонида. Филипп был пироманом, а значит, мог кому-то навредить. Специально или случайно – это неважно. Мы все время говорили про пожары, огонь, поджоги, потому что нам казалось очевидным, что дело именно в этом. И, если мы угадали с мотивом, и это действительно месть, то может это вовсе и не связано с тем, что убитый – пироман?
– Пап, ты молодец. Я кое-о-чем сейчас подумала. Наверное, это может помочь.
Жаль только человек, который мог бы хоть немного пролить свет на возникшие вопросы, находился сейчас без сознания. Если кто-то и знал что-то о прошлом Липпа, то это Лилия, которая так и не пришла в себя. Хотя, может, дело вообще в чем-то настолько давнем, что даже она не в курсе этого? Наверняка, Лео проработал и эту версию. Он же у нас гениальный следователь, но я все равно решила позвонить ему и сообщить эту мысль.
– В этом направлении все глухо, Ева. Все, что помнят о Филиппе школьные одноклассники, связано с его увлечением огнем. Там не за что зацепиться, поверь мне.
– Ладно, до скорого.
– Эй, ты обещала отступиться, – успел сказать он перед тем, как я его отключила.
Будто бы это легко – взять и забыть. Все мои мысли поглощены всеми этими нападениями, покушениями, убийствами. У меня в голове такой сильный хаос, что пройдет немало времени, прежде чем я наведу там порядок.
– Сон поможет тебе расслабиться. Нужно чаще отдыхать, дочка, – сказала мне мама перед сном, а затем, как в детстве, поцеловала в макушку и вышла из комнаты.
Я не знала, зачем приехала. Наверное, после всех этих кошмаров, мне захотелось снова почувствовать себя ребенком, который никому и ничего не должен. Как было бы здорово остаться в этой теплой постели навсегда, забыть ту жизнь и начать новую. Другую, совсем не похожую, на прошлую. Я бы стала ветеринаром или продавцом в зоомагазине. В любом случае, это должно быть связано с животными. Я бы дарила им любовь, а они отвечали бы мне тем же. И все в этом новом мире было бы проще простого.
Первым делом по возвращению домой я пошла в полицию, чтобы поговорить с Леонидом о Яне. После нападения на нашу с Эдом квартиру все завертелось так быстро, что все, что держалось в голове до этого, в мгновенье вылетело из нее. Как только я вошла в его кабинет, он поднялся с места, будто перед ним стояла какая-то важная персона.
– Уже вернулась, значит, – сказал следователь, без стеснения осматривая мой внешний вид.
– Из-за того, что случилось дома, я забыла поговорить с тобой о чем-то важном.
– Присаживайся и рассказывай, – он жестом указал мне на стул.
Сколько мысленно ни репетируй речь, когда начинаешь говорить, все выходит из-под контроля. Эмоции захватывают управление, а слова опережают мысли. Так что, решив даже не пытаться подбирать правильные выражения, я просто заговорила.
– В уголовном кодексе есть информация о сроках давности преступлений. У преступлений средней тяжести этот срок составляет шесть лет. Правильно?
Лео не скрывал удивления, он даже налил себе в стакан воды из графина, будто чувствовал, что его ждет непростая беседа.
– К чему ты клонишь?
– Я знаю секрет Даяны.
– Откуда? – в его зрачках заиграли огоньки любопытства.
– Она мне рассказала.
Он скрестил на груди руки.