– Я могу еще чем-то помочь?
– Благодарим, господин Мамонтов, мы получили от вас все, что хотели. Хотя ясность в ситуацию вы так и не внесли.
Ливрейный швейцар с императорскими бакенбардами проводил сыщиков до дверей и, подождав, когда они разберут свои шляпы, выпустил на улицу. Выйдя на воздух, ротмистр Шалевич недовольно взглянул на Чурилина и обиженно осведомился:
– И отчего было кофейку не попить?
– Дома попьете, – холодно оборвал Чурилин подчиненного.
– Между прочим, мы еще не обедали, – не успокаивался ротмистр. – Господа, у меня предложение – а давайте заглянем в какой-нибудь уютный погребок.
Шалевич огляделся по сторонам в поисках заведения и указал на вывеску «Теплая компания», расположившуюся на одноэтажном домике с ярко освещенными окнами, из которых доносился женский смех и нестройное цыганское пение.
– Например, сюда.
– Болеслав Артурович, не время сейчас обедать, – начал было Чурилин, но подчиненный его не слышал. Он сделал пару шагов, собираясь перейти дорогу, и замер посреди улицы.
– Господа! Скорее сюда! – позвал ротмистр.
Фон Бекк не откликнулся на зов, продолжая укладывать аппаратуру в машину. Сыщик Чурилин тоже не хотел идти, но ротмистр не унимался:
– Да идите же, честное слово, не пожалеете!
Начальник следственного отдела пропустил измученную лошадку, волокущую на утлой подводе похожий на гору стог сена, и, перешагнув лужу, нехотя двинулся через улицу. Подошел к ротмистру и кинул на него вопросительный взгляд.
– Василий Степанович, вы должны увидеть, – проговорил Шалевич, указывая куда-то перед собой.
– Что увидеть? – Чурилин с недоумением огляделся по сторонам.
– Да вот же она, на театральной тумбе!
И только теперь сыщик заметил перед собой старательно намалеванное женское лицо – то самое, которое только что нарисовал Савва Мамонтов. Это была афиша, возвещавшая о новой программе в цирке Саламонского. «Впервые в России! Под куполом цирка выступает семья воздушных гимнастов! Великолепная мадемуазель Элла Ковалли и ее отважный брат Эжен! Все в цирк Саламонского!»
– Похоже, люди не врут, – пробормотал ротмистр Шалевич. – Мамонтов и в самом деле свихнулся. Потерял где-то паспорт и, проходя мимо плаката, придумал, что эта самая акробатка забралась к нему в окно и украла документ.
– Как знать? А вдруг Савва Иванович говорит правду? – оборвал коллегу Василий Степанович. – Ведь паспорт его каким-то образом оказался у убитого Яхонтова.
