– Да что вы, Герман Леонидович, можете помнить? – закинув ногу на ногу, развязно заметил Шалевич. – Вы еще под стол пешком ходили, когда Саша Ромейко писала свои фельетоны. А интрига была, доложу я вам! Никто и предположить не мог, что это барышня. Все думали – едкий парнишка, писака-щелкопер. Газетка была дрянь, барахло газетка. И главный редактор такой жучара!
– Болеслав Артурович! – одернул ротмистра Чурилин. – Прошу вас не давать оценочных суждений. И уж тем более не переходить на личности.
– А почему бы мне не поговорить о господине Гурко, с которым я хорошо знаком? Шикарно живет Петр Петрович, хочу вам заметить. Никогда не думал, что издание каких-то вульгарных брошюрок может приносить такой приличный доход. Ну а девица Ромейко была ему то ли племянница, то ли кузина.
– Возможно, так оно и есть, всех подробностей я не знаю. Господин Гурко пришел ко мне с хорошенькой рыженькой девушкой, которая и оказалась Сашей Ромейко. Сидели за столом, беседовали, и Миша Врубель по своей всегдашней привычке принес только что законченный эскиз как раз таки своего шестикрылого серафима и стал на обратной его стороне зарисовывать наше застолье. А Саша эта, даром что хорошенькая, злючка была еще та. И, пока Врубель рисовал, наговорила она нам всем гадостей. И, знаете, все пророчества сбылись. Я разорен и предан. Врубель сошел с ума. У Коровина сынишке ноги трамваем отрезало.
– А сама-то Ромейко где? – заинтересовался фон Бекк.
– Саша? Пропала. Я ее на север позвал, и она поехала. Репортаж хотела написать. Другие журналисты в нашем поезде были, Лисицын из «Еженедельника», Оглоблин из «Ведомостей». Все журналисты вернулись, и только Александра пропала в Архангельске. Отстала от поезда, и больше ее никто не видел. Вы не поверите, но именно это я ей и напророчил, сидя за одним столом. Я, конечно, поначалу винил себя, а потом перестал. Когда навещал Мишу в лечебнице доктора Усольцева, поговорил с его помощником, доктором Зарубиным, и окончательно успокоился. Федор Иванович воспринимает ситуацию с юмором. Говорит, что это шестикрылый серафим исполнил все, что было произнесено над ним. В том числе и Сашу Ромейко оставил где-то на Севере. Так что я тут ни при чем. Шутит, конечно, но мне как-то легче думать, что доктор Зарубин прав.
Мамонтов распрямился, отложил карандаш и взглянул на Чурилина.
– Ну вот, я и закончил.
Савва Иванович передал следователю готовый рисунок, на котором была изображена ладная фигурка в обтягивающем трико и обрамленная пышными волосами миловидная мордашка.
