– Герман Леонидович, рад вас видеть. Давненько мы с вами не встречались.
– Вы теперь живете затворником.
– Нет желания никуда выходить.
– Позвольте представить моих спутников – следователь Чурилин и ротмистр Шалевич из следственного управления.
Савва Иванович шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия. Следователь уже хотел было сделать шаг навстречу, однако его опередил Шалевич.
– Прямо как в театре побывал, – оттирая Чурилина плечом, прорвался к руке хозяина ротмистр. – Не голос – полковая труба.
– Благодарю, господин Шалевич. Все отмечают мои таланты, – не без насмешливости откликнулся хозяин. – Я учился пению в Италии, и так успешно, что Миланский театр предложил мне две вокальные партии. В «Норме» и в «Лукреции Борджиа». Ну да что там вспоминать, – грустно добавил он. – Это были годы счастья.
– Действительно, поете вы изрядно, – ответив на рукопожатие хозяина, проговорил Чурилин. – Позвольте на паспорт ваш взглянуть.
Мамонтов равнодушно повел плечами и нехотя ответил:
– А нет у меня паспорта. Украли третьего дня.
Чурилин окинул Савву Ивановича осуждающим взглядом и усмехнулся:
– Вы так спокойно об этом говорите! И кто же украл, если не секрет?
Мамонтов прошел к столу и указал непрошеным гостям на диван.
– Присаживайтесь, господа. Разговор может получиться долгим. Хотите чаю? Или предпочитаете кофе?
– Благодарим, господин Мамонтов, мы сугубо по делу, – за всех откликнулся Чурилин.
– Как вам будет угодно, – не стал настаивать хозяин и, посмотрев на кофр в руках фон Бекка, иронично спросил: – А что же вы, Герман Леонидович, прибор свой не достаете? Вся Москва знает, что вы ни шагу без кинематографической съемки не делаете.
– Не знаю, удобно ли…
– Да что там, валяйте! Снимайте в свое удовольствие.
Пока фон Бекк расчехлял и настраивал аппаратуру, хозяин неспешно начал:
– Я знаю, что могу показаться сумасшедшим, но если вы хотите знать, каким образом я лишился паспорта, то должны мне поверить.
– Мы, уважаемый Савва Иванович, ко всякому привыкли, – с достоинством проговорил следователь Чурилин.
– Нас трудно удивить, – поддакнул ротмистр.
Фон Бекк установил киноаппарат на треногу и, приникнув к глазку видоискателя и поймав в кадр Савву Ивановича, принялся крутить ручку.
– Позапрошлой ночью вот в это самое окно, – хозяин кабинета обернулся и вытянул руку в сторону большого, во всю стену, окна, – вошла девушка.
– Как это – вошла? – недоверчиво скривился Шалевич, срываясь с дивана и стремглав подбегая к окну. – Так просто не войдешь. Второй этаж!
