Неся перед собой венок, доктор Карлинский приблизился к лестнице и, когда женщина спускалась со сцены, галантно подал руку. Она любезно приняла знак внимания и, так и не выпустив пальцев Карлинского, повела за собой в кабинет главврача.
– Пойдемте ко мне, венок положите, – проговорила сотрудница больницы, и Карлинский усмехнулся, отметив это ее бесхитростное «ко мне», с головой выдающее честолюбивые планы.
– Представляю, как вам сейчас тяжело, – дорогой грустила Васильева. – Вы, Борис Георгиевич, были особенно дружны с покойной. Да и мы Анастасию Львовну по-своему любили.
В кабинете Борис устроился в кресле для посетителей, с видом фокусника извлек из кожаной сумки бутылку коньяка и водрузил на девственно чистый стол.
– Не по-христиански как-то, надо бы покойницу помянуть, – проговорил он, едва заметно подмигнув блондинке.
Благосклонно взглянув на доктора Карлинского, Алена Дмитриевна извлекла из стенного шкафа пару хрустальных фужеров и слегка пожухлый апельсин. Впилась в оранжевую шкурку острыми коготками и неторопливо очистила, глядя, как гость открывает бутылку и разливает коньяк. Разделив фрукт на две части, с видом Евы протянула одну Борису и подхватила свой бокал.
– Ну, не чокаясь, – грудным контральто выдохнула она, опрокидывая в рот янтарную жидкость и заедая апельсином.
Ближе к обеду коньяк закончился, и в какой-то момент доктор Карлинский обнаружил себя на диване, рядом с раздетой Аленой Дмитриевной.
– Ну как же здесь невыносимо жарко! – говорила заместительница Гальпериной, стягивая через голову бюстгальтер.
В дверь постучали, и прежде чем что-то сообразить, Борис откликнулся:
– Войдите!
Снаружи подергали за ручку, но дверь не поддалась.
– Я закрыла на ключ, – касаясь волосами его лица, понизила голос Васильева.
– И правильно сделала, – в той ей прошептал Карлинский.
Провел рукой по плотному телу женщины, от гладкой, будто натянутой шеи вниз по груди, задержав указательный палец в ложбинке, и со вздохом проговорил:
– Если бы не дела, весь день бы с вами, Алена Дмитриевна, здесь просидел.
– Мы же договорились – Алена. И на «ты», – надулась дама.
Доктор Карлинский не помнил, когда они успели договориться, но спорить не стал.
– Ну конечно, Алена. Аленушка, – шепнул он. И тут же мягко добавил: – Мне нужно осмотреть личные бумаги погибшей, если, конечно, Следственный комитет ими не заинтересовался.
– Ага, сейчас, заинтересуются они, – сердито пробурчала женщина. – Никому ничего не нужно. Думаешь, кого-то будут искать?
– Конечно, не думаю. А на бумаги я бы взглянул. Покажешь?
– Прямо сейчас?
– Как ты могла такое подумать?
Борис опрокинул заместительницу главврача на спину и навалился сверху. Соитие прошло быстро и невыразительно.
– Обстановка какая-то неподходящая, – надевая бюстгальтер, разочарованно протянула Алена Дмитриевна.
– А мы организуем подходящую, – пообещал Карлинский. – У меня дома. Как-нибудь вечерком.
– Ловлю на слове, – оживилась женщина.
Борис привел себя в порядок и, глядя Васильевой в глаза, деловито осведомился:
– Так что с бумагами?
– Вынесли за ненадобностью, – передернула она белыми плечами, прежде чем надеть блузку. – Столько хлама у Гальпериной скопилось, сложно представить. А на вид вроде аккуратная была.
– Ну, красавица, веди в закрома.
Парочка вышла в коридор и спустилась по лестнице. Очутившись на улице, доктор Карлинский обратил внимание, что машины Следственного комитета разъехались, оставив после себя вытоптанную лужайку и несколько окурков. Они прошли мимо гуляющих по больничному парку пациентов в одинаковых скучных пижамах и устремились к стоящему на отшибе зданию архива. Уложенные в коробки вещи Гальпериной уже доставили в заваленное хламом хранилище и свалили в углу.
– Пока решили здесь оставить, будет время – разберу, – натянуто улыбнулась Васильева, подводя Бориса к коробкам.
– Не возражаешь, если я сам разберу? – оживился доктор Карлинский.
– Охота тебе возиться.
– Ты знаешь, девочка моя, охота. У Насти имелись интересные записи.
– Решил заняться плагиатом?
– Не без того. Я прямо так, в коробках, заберу домой, и там уже пересмотрю каждую бумажку, – обрадовался охотник за гальперинскими бумагами.
Алена властным жестом потрепала мужчину по щеке, проникновенно заглянув в глаза, а тот, чмокнув ее в шею, подхватил коробки и понес к двери. Перетащив добычу в авто, он, прощаясь, обнял новую подругу, и вдруг она сказала:
– А знаешь что, Борь? Поехали ко мне прямо сейчас.
После всего, что Алена для него сделала, отказать было неудобно, и доктор Карлинский скрепя сердце тепло улыбнулся:
– Я сам хотел предложить. Да постеснялся.
Многозначительно улыбнувшись, Васильева распорядилась:
– Жди здесь, сейчас вернусь.
