– Кора, перестаньте! По сюжету героиня – хрупкая брюнетка. А вы аппетитная блондинка! Совершенно другой типаж. А ваша кухарка в сценариусе чудо как хороша. Роковая соблазнительница, да и только.
– Вот оно! Я вижу вас насквозь! Вас на хрупких брюнеток потянуло!
Герман страдальчески поморщился и выдохнул:
– Кора, милая! Вы же не такая. Вспомните, что вы веселая, озорная, любите проказы и задорный смех. Хотите, прямо сейчас поедем с вами в цирк? Вы любите цирк?
Конкордия потерла розовой лапкой хорошенький носик и неуверенно протянула:
– Не знаю. Там лошади. Я их боюсь. У нас в Одессе тоже был цирк, и лошадь мне бант сжевала.
Герман подошел и подсел на оттоманку, зарывшись лицом в ее волосы.
– Да нет, ну что вы, я не позволю лошадям к вам приближаться, – шепнул он. – Мы сядем далеко от них, в ложе, и будем смотреть на арену в бинокль.
– Только сначала вы отведете меня пообедать в «Метрополь», – смягчилась прелестница.
– Все, что захотите, Конкордия Яновна. Прошу вас, собирайтесь, а то можем на вечернее представление не успеть.
Фон Бекк встал, приблизился к окну, со звенящим треском раздвинул шторы и настежь распахнул окно. В залитую солнцем комнату ворвался летний день, заставив актрису закрыть лицо ладонями. Она подождала пару секунд, пока глаза привыкнут к свету, деловито собрала белокурые волосы в пучок и задула свечу.
– Фу, как гадко! – вставая с оттоманки и набрасывая на розовое тело пеньюар, поморщилась Конкордия. – Ненавижу солнечный свет. Сразу видны все изъяны, грязь и несовершенство этого мира.
Герман вышел в коридор, предоставив актрисе приводить себя в порядок в одиночестве. На лестнице топтался виноватый Донат Ветров. Правая рука владельца кинофабрики Германа фон Бекка глядел побитой собакой. Сколько кинокартин они сняли вместе, и всегда Донат был при фон Бекке, как пряжка при ремне. И так же, как ремень не может обходиться без пряжки, владелец кинофабрики не мог обходиться без своего подручного. Правда, тот иногда допускал досадные промахи, зато потом с трогательной искренностью в них раскаивался.
– Герман Леонидович, честное слово, простите дурака! – виновато затянул Ветров. – Даже подумать не мог, что Конкордия Яновна так расстроится.
– Это вы о том, что про Руфину рассказали?
– Да я и не рассказывал. Просто так, случайно обмолвился. К слову пришлось. Для поддержания разговора. Знаете, как оно бывает? Слово за слово, само и вырвалось. А Конкордия Яновна как закричит, как в истерике забьется… Схватила вашу бритву и в спальне заперлась.
