– Ладно, Донат, не принимайте близко к сердцу. Коре все равно, на что обижаться и по какому поводу разыгрывать сцену. Она по-другому не умеет.
Стоявшая на лестнице экономка дернула плечом и холодно заметила:
– Удивляюсь я вам, Герман Леонидович. Барышня явно нездорова, а вы ей потакаете. Рано или поздно ваша Конкордия Яновна весь дом сожжет, вот попомните мое слово. Сколько раз я у нее спички забирала.
– Не преувеличивайте, Фаина Витольдовна, Кора насквозь актриса и просто играет.
– Будем надеяться, что это так. Прошу к столу, обед подан.
– Благодарю, обедать мы не будем. Мы едем в «Метрополь».
Экономка обиженно поджала губы и на правах матери резким тычком в спину дала понять Донату Ветрову, что ему пора идти. Помощник владельца кинофабрики кинул на экономку осуждающий взгляд и побежал вниз, дробно застучав по лестнице каблуками щегольских желтых штиблет.
Следом за Донатом величественно двинулась экономка, всем своим видом показывая, что легкомыслия хозяина не одобряет. Герман прошел в кабинет и устало опустился в кресло. Он мог бы расстаться с Конкордией. Мог, но не хотел. Иногда Конкордия была мила и забавна, остроумна и шаловлива и являла собой если не идеал его женщины, то максимально подходящую пару. Но терпеть ее домашние спектакли становилось все труднее. А хуже всего было то, что приходилось в них участвовать. Но все же Германа не покидала надежда, что когда-нибудь Кора устанет играть, и они заживут полной счастливой жизнью.
Чтобы отвлечься от горестных мыслей, Герман вынул из прибора перьевую ручку и, заправив чернилами, начал писать сценариус. Выходило неплохо. На первых же секундах появлялся труп, и сыщику Чурилину предстояло выяснить, отчего у мертвеца в кармане чужие документы. Хорошо было и то, что расследование уводило в цирк, прямо к очаровательной гимнастке. Такие повороты зритель любит. Неплохо ложатся на пленку балетные сцены, кадры, заснятые на бегах и в балаганах на ярмарке. Стук в дверь прервал работу.
Отложив ручку и уже зная, кто за дверью, фон Бекк игриво крикнул:
– Прошу-прошу!
Конкордия впорхнула экзотической бабочкой, разодевшись в шелка и бриллианты, точно Шахерезада из восточной сказки. Пробежалась по кабинету, обдав Германа волной пряных духов, и, засмеявшись, уселась к нему на колени. Целуя возлюбленного в губы, страстно шептала:
