– Ты только мой! Мой! Никому тебя не отдам! Никакой Руфине Каргопольской! Я убью и ее, и тебя, а сама пойду на каторгу! Я так и вижу этот кадр – мое лицо крупным планом, камера опускается ниже, и зрители видят, что на мое нежное тело надета рваная арестантская роба.
Отвечая на поцелуи, Герман бормотал:
– Кора, милая, что вы такое говорите! Какая арестантская роба! Не нужна мне Каргопольская. Будьте веселой, будьте самой собой – это для меня самое большое счастье.
Она соскользнула с его колен и увлекла Германа на ковер. В порыве страсти любовники опрокинули стулья, с грохотом упавшие на паркет. Стук в дверь заставил их замереть.
– Герман Леонидович! – с тревогой в голосе прокричала экономка из коридора. – У вас все в порядке?
– Все хорошо, Фаина Витольдовна! – смеясь, откликнулся фон Бекк.
Шаги за дверью стихли, и Герман набросился на Конкордию с вновь нахлынувшей страстью. Оторваться друг от друга они смогли только через час. И тут же поехали в «Метрополь». Конкордия оживленно щебетала, бросая на Германа влюбленные взгляды. От ее былой ревнивой подозрительности не осталось и следа. Казалось, она любила весь мир и была готова обнимать всех и каждого. Потребовала, чтобы официанту оставили чаевые вдвое больше обычного, а выйдя из ресторана, огляделась по сторонам в поисках, кого бы осчастливить еще.
– Мальчик, мальчик, – проговорила она, заботливо наклоняясь к маленькому чистильщику обуви. – Зачем ты сидишь на самом ветру? Не сиди здесь! Ты простынешь!
– Шли бы вы, барыня, своею дорогой, – прохрипел мальчуган, неприязненно глядя на нарядную красотку.
– Фу, какой грубый, – фыркнула актриса, закрываясь кружевным зонтиком.
Фон Бекк нагнулся и дал парнишке рубль и, уводя Конкордию, проговорил:
– И вовсе не грубый. Вы просто ему работать мешаете. Здесь место людное, клиентов много, а пересядет – никого к себе не зазовет.
– А вы жадный, фон Бекк, – сердито хлопнула она перчатками по его рукаву. – Кинули какой-то рубль. Вы дайте мальчику столько денег, чтобы он больше не работал.
Фон Бекк снисходительно улыбнулся, помогая подруге усесться в стоящее у ресторана авто, и двинулся на Цветной бульвар. До цирка Альберта Саламонского домчались за считаные минуты. Прибыли заблаговременно, как раз чтобы успеть купить билеты и занять свои места.
