– И как догадался, паршивец, что здесь нет сырости? Вот и пойми их, самоедов. Кое в чем нам у них стоит поучиться.
И, помогая Саше выбраться из лодки и принимая у девушки из рук небольшой ее чемодан, утвердительно заметил:
– Уже поздно, Александра Николаевна. На корабль вернемся завтра. А сегодня переночуем в самой настоящей юрте. Вы же мечтали об этом?
В голосе урядника послышались игривые нотки, и он взглянул на девушку так, что от нехороших предчувствий ее бросило в жар. Когда ставили юрту, фельетонистка старалась держаться в стороне, то и дело ловя на себе похотливые взгляды урядника. Делая вид, что очень занята, она помогала вколачивать в землю длинные сваи и натягивать на получившийся каркас оленьи шкуры. Затем собирала вместе с детьми хворост для очага, на котором все та же старуха, спустив с правого плеча облезлый меховой комбинезон и обнажив худую руку и вислую грудь, принялась варить пахучее варево. Урядник все это время валялся на медвежьих шкурах, сначала на свежем воздухе рядом с возводимой юртой, затем, ближе к ночи, полетела мошка, и он перебрался внутрь.
Когда обед был готов, старуха вывалила вареное мясо на большую плоскую тарелку и поставила на низкий столик в центре юрты. Аборигены уселись вокруг стола и, руками взяв по куску мяса, принялись за еду. Александра тоже деликатно ухватила двумя пальцами ближайший к себе кусок и украдкой рассматривала соседей, отмечая, что женщины, как и стряпуха, оголились до пояса, скинув верхнюю часть меховых комбинезонов, и ловко управляются обеими руками, нимало не смущаясь некрасивых обнаженных грудей, болтающихся у живота, точно пустые кожаные мешочки.
Урядник ел жадно, хватая руками, и не жуя заглатывал мясо. Никому не предлагая, то и дело прикладывался к извлеченной из-за пазухи бутылке, пьянея прямо на глазах. Самоеды запивали трапезу чаем, сваренным старухой в мятом жестяном котелке. После чая мужчины достали кисеты и трубки, делясь друг с другом табачком. Раскурила трубку и старуха. И еще одна женщина, помоложе. Покуривая, самоеды пристально рассматривали Сашу и переговаривались между собой, указывая пальцами на ее саквояж. Юрта наполнилась табачным дымом и гортанным говором. Поднявшись со своего места, Прошка подошел к фельетонистке и попробовал расстегнуть шерстяной жакет. Девушка отпрянула, ударив наглеца по жестким коричневым пальцам. Наблюдая за разворачивающимся действием, урядник усмехнулся и, посмотрев на Сашу, любезно проговорил:
