– Пойдемте-ка, Александра Николаевна, на свежий воздух. А то, не ровен час, задохнемся мы в этой вонище.
Он поднялся на ноги и, пошатываясь и задевая предметы вокруг себя, вышел в откинутый полог. Под пристальными взглядами самоедов, вытерев пальцы и промокнув уголки рта кружевным платком, Александра подхватила стоящий в ногах саквояж, встала со шкуры и двинулась за урядником.
Шагнула в млечные сумерки ночи и тут же угодила в жаркие объятья. Дыша в лицо перегаром, урядник принялся страстно ее целовать, стараясь опрокинуть на землю.
– Анимпадист Саватьевич, что вы себе позволяете? – ожесточенно отбиваясь, в отчаянии шептала она.
– Иди сюда, сладенькая моя, – бормотал обезумевший представитель власти. – Ну, ну, не брыкайся. Знала, на что шла.
– Уберите руки! Ничего я не знала!
– Ты дурой-то не прикидывайся! Ты же не думала, что я тебя прокачу просто так? Журналистка она! Интересно ей! Придется за поездочку рассчитаться. Не ломайся, хуже будет. Если мною брезгуешь, Прошке тебя отдам.
Александра с силой оттолкнула зарвавшегося Першина, и тот, грязно выматерившись, замахнулся большим костлявым кулаком и с оттяжкой ударил ее в лицо. Висок пронзила острая боль, сознание на миг померкло, но Саша собрала волю в кулак и с силой толкнула мерзавца. Потеряв равновесие, тот пошатнулся и выпустил свою добычу из рук. Девушка рванулась в сторону и бросилась бежать. Не разбирая дороги, она бежала по берегу реки, увязая в болотистой почве, спотыкаясь о хилые кустики и прижимая к груди саквояж с необходимым для горожанки имуществом, из которого вряд ли что-то могло пригодиться в тундре. Сашу Ромейко не покидала надежда вернуться на корабль и, переночевав в обществе флегматичного старика-капитана, утром как ни в чем не бывало встретить доставленного Прошкой по реке урядника и вернуться в Архангельск. Не выкинет же Першин ее на берег при капитане?
