Всю дорогу до дома врач-психиатр вспоминал, у каких таких каруселей они гуляли с сыном Гальпериной. В голову лезла разная чушь, но ни одного подходящего случаю момента не приходило. В памяти всплывала ВДНХ, как они с Олегом арендуют какие-то самокаты с моторами и гоняют по бескрайней территории выставки. Вспоминался Парк Горького, комната смеха с зеркалами и лабиринт ужасов, где Олег на полном серьезе шарахался от оборотней и монстров из папье-маше. Еще они ходили в кино и гуляли по торговым центрам, но никаких каруселей там не было, да и быть не могло. Так ничего и не вспомнив, доктор Карлинский заехал в круглосуточный супермаркет, купил блок сигарет и две бутылки коньяка, после чего устремился домой, на Басманную.
Дома ужинали. Вера Донатовна запекла свинину в горчичном соусе и, поставив изысканно украшенное базиликом и мятой блюдо, с трепетом следила, как Виктор будет пробовать ее кулинарный шедевр. Погруженный в свои мысли следователь Цой методично смел все, что лежало на тарелке, не заметив ни вкуса, ни утонченности оформления, и теперь пил чай и испытывал чувство неловкости, сгорая от стыда под укоризненным взглядом соседки. Приход Карлинского отчасти разрядил накалившуюся обстановку.
– Борис Георгиевич, попробуйте свининку, я специально для вас приготовила.
Циничный во многих вопросах, к Вере Донатовне доктор Карлинский относился с сыновьей почтительностью. Он окинул восторженным взором лежащую на тарелке еду, освобождая приборы, развернул салфетку, отрезал кусочек мяса, положил в рот и с видимым удовольствием принялся жевать.
– Ну как? – осторожно спросила старушка.
– Божественно! – прикрыв глаза, выдохнул Карлинский.
Даже если бы жевал подметку, он все равно сейчас ответил бы именно так. И уточнил:
– Это откуда у вас такой замечательный рецепт?
И Вера Донатовна пустилась в пространные объяснения:
– Я кулинарный сайт нашла, там все подробно объясняют, что класть, за чем и в каких пропорциях. Сама-то я готовить не умею.
– Не скромничайте, вы готовите просто восхитительно.
– Витюша даже не заметил, что ест.
– Витюша весь в своих мыслях, ему не до кулинарных изысков, – утешил соседку Борис. И, обращаясь к приятелю, сделал страшные глаза: – Вить, что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.
– Я тут подумал, – подал голос следователь Цой, – что имеет смысл показать фильм о Блеке ле Ра ребятам из театра. Вера Донатовна, как вы смотрите на то, чтобы на денек дать мне киноаппарат и пленку?
– Отрицательно смотрю, – отрезала соседка с удивлением и обидой. – И вообще не понимаю, как такая кощунственная мысль могла прийти в твою, Витюша, голову.
– Да нет, идея неплохая, – поддержал приятеля Карлинский. – В театре могут вспомнить, если у кого-то видели альбом француза.
– И что вам это даст?
– Выведет на Шестикрылого, – азартно выдохнул Вик. – Вера Донатовна, вам что, Соне не хочется помочь?
– Помочь хочется, но киноаппарат не дам, – сурово откликнулась соседка. – Прибор старый, не выдержит перевозки. И пленка ветхая, может осыпаться. Честно скажу: я, Витя, тебе не доверяю.
Карлинский плеснул всем коньяку, закурил и деловито начал:
– Друзья мои, давайте сделаем так. Вера Донатовна сама поедет во Дворец молодежи и повезет аппарат и пленку. Сама установит, сама покажет фильм. И в целости и сохранности вернет оборудование назад.
Вера Донатовна одним махом выпила коньяк и поставила бокал на стол. Было видно, что она колеблется.
– Ну не знаю… – с сомнением протянула старушка.
– Да чего там, Боря дело говорит! – разгорячился Виктор. – Вера Донатовна, я вас привезу, как королеву. И обратно доставлю в лучшем виде. Соглашайтесь, Вера Донатовна! И свининки мне еще положите.
Ветрова с минуту молчала, разглядывая Виктора.
– Уболтал, черт речистый, – махнула наконец она рукой, выбираясь из-за стола и отправляясь на кухню.
Карлинский освежил бокалы и вопросительно посмотрел на друга.
– Вить, тебе же скинули на вотсап места расположения картин Шесткрылого? – деловито осведомился он.
– Скинули, и что?
– Открывай, будем изучать карту Москвы и выявлять закономерности.
– Это на крайний случай… – замялся следователь Цой. – Обычно такой анализ мало что дает.
– Похоже, крайний случай уже настал. Из больницы Восьмого марта нас выставили несолоно хлебавши, Гальперину, как ты и сам знаешь, постигло несчастье в метро.
– Ты к сыну Гальпериной заехать хотел, – напомнил Виктор.
– Да был я у него. Парнишка непростой, с латентным Аспергером, чудит на всю катушку. Он, понимаешь, видел, как мать его на рельсы упала…
– Не упала, а кто-то ее толкнул. С камер наблюдения хорошо заметно. Лица преступника не видно, но специалисты над этим работают.
– Значит, не все нафантазировал Олежек, есть в его иллюзиях рациональное зерно.
– Парень чего-то боится?
