– Олег думает, что мать убил Шестикрылый из-за досье, которое та на него собирала. Гальперина вела записи, в которых анализировала феномен уличного художника. После кошмара в метро парень вернулся домой, забрал досье и пустился в бега. Записей матери он боится и потому решил передать их мне. Но не лично передать, а спрятать в известном только нам двоим месте. Под каруселью.
Виктор отпил коньяк и простодушно спросил:
– Ты уже забрал?
Карлинский одарил собеседника саркастическим взглядом и с иронией протянул:
– Ты смеешься, Вить? Да я понятия не имею, где эта карусель!
Порывисто вздохнул и упавшим голосом скомандовал:
– Так что, Витюша, доставай карту Москвы с отмеченными шедеврами Шестикрылого, будем гнездо художника вычислять.
Виктор принес ноутбук, и друзья, сдвинув посуду и расположившись на столе, открыли карту города с обозначенными на ней строительными сооружениями. Вне всякого сомнения, Шестикрылый имел определенные пристрастия. Соединив арт-объекты уличного художника в единую сеть, вычислили точку пересечения. Этой точкой оказалась башня «Федерация» Москва-Сити.
– Все, приехали, – тоскливо протянул Карлинский. – Здесь мы зашли в тупик. Два корпуса. «Восток» и «Запад». В одном девяносто шесть этажей. В другом – шестьдесят три. И там, и там размещены офисы и апартаменты. И где мы Шестикрылого искать будем?
– Может, запрос сделать на всех жителей? – предложил следователь Цой. – Проверить все фирмы?
– И сколько займет проверка? Год? Два? Десять лет? Витюш, мы не имеем столько времени. У нас есть только три дня. Было три. Теперь уже два.
– Что ты предлагаешь?
– Что я могу предложить? Только проторенные пути. Через больницу Восьмого марта. Заявлюсь туда еще раз, но уже как официальное лицо. Венок привезу от Российского общества психиатров. И осторожно поспрашиваю, может, на работе сохранились какие-нибудь бумаги Гальперинной. А ты, Вить, бери завтра Веру Донатовну и вези показывать кино.
– А удобно вот так, без предупреждения, приехать? Свалимся как снег на голову.
– Почему без предупреждения? Сейчас Эрику позвоню.
Доктор Карлинский нашел в смартфоне нужный номер и, дождавшись ответа, проговорил:
– Эрик, это Боря Карлинский. Приветствую. Отвечай мне, Эрик, как на духу – ты заинтересован в расследовании смерти Паши Петрова? И я так думаю, что это дело твоей чести. Вы завтра репетируете? Да-да, конечно! Я понимаю, что по-другому нельзя. Только труд и дисциплина. Оба состава? Вот и я говорю, что лучше, когда два. Все обязаны быть в форме, мало ли что. Сегодня человек жив, и кажется, что здоров, а завтра взял и заболел. Или вообще, раз – и нет человека. И нужно его кем-то заменить. А ты готов к неожиданностям. У тебя любой актер во всеоружии. Эрик, дорогой, ты выкрои полчасика, Витя подъедет к десяти утра, разговор к твоим есть. Вот и ладушки. Ну все, на связи.
Карлинский отнял аппарат от покрасневшего уха и удовлетворенно улыбнулся:
– Ну вот, Витюша, вопрос решен.
Распространяя вокруг себя одуряющий аромат свинины, в гостиную вошла Вера Донатовна. В руках она держала поднос, на котором возвышалась тарелка с изысканно украшенным блюдом.
– Убирайте все со стола, ишь, разложились! – добродушно проворчала она.
– Это еще зачем? – удивился Виктор. – Мы уже поели.
– Как же, Витюш, ты же просил… – растерялась старушка. В голосе ее послышалась обида. – Я специально для тебя еще раз приготовила, и что же получается?
– Давайте сюда, я съем, – принял тарелку с подноса Карлинский, подхватывая приборы и с аппетитом принимаясь за еду.
Виктор изумленно смотрел, как приятель поедает огромный кусок мяса с овощами и подливой, и диву давался, куда в него столько влезает. Карлинский ел, Вера Донатовна демонстративно молчала, и Виктор, собрав ноутбук, поднялся из-за стола.
– Вера Донатовна, вы простите меня, я очень устал. Столько всего навалилось… Спасибо за ужин, я пойду, – проговорил он в пустоту, понимая, что нанесенный старушке удар надолго охладит их отношения.
