…Володька перестал быть великим шаманом в самом конце осени. В тот день они с Семеновым-младшим уехали далеко, за мыс, где тянулась погребенная подо льдом и снегом узкая галечная коса, на которой по осени залегали моржи. Собаки после долгого безделья проворно бежали по первому снегу, припорошившему каменной твердости землю. Первым ехал Володька. За ним след в след – Акимка. Ученик едва не налетел на нарту учителя, когда великий шаман резко осадил собак.
– Почему стоим? – окликнул помощник.
Володька замер, с напряжением глядя перед собой. На той стороне лагуны шел великолепный белый медведь, шел гордо, вальяжно, не обращая внимания ни на людей, ни на притихших собак. Собаки не лаяли и не бросались рвать зверя, а, замерев, безмолвно взирали на массивного красавца. Реакция собак означала одно: это не дикий зверь, а дух – хозяин этих мест. Старик-Умка, покровитель рода. Великий шаман стоял, провожая глазами могучую фигуру, как вдруг услышал возню за своей спиной. Он обернулся и увидел, что Семенов-младший вскидывает ружье.
– Стой! – только и успел крикнуть Володька, но было поздно.
Грянул выстрел, и белый бок великана окрасился алым. Медведь зарычал, обернувшись и сделав к ним пару шагов, и второй выстрел опрокинул его на снег.
Шаман кинулся с кулаками на попятившегося ученика.
– Зачем ты это сделал? – в бешенстве кричал он.
Акимка слабо защищался, прикрывая голову ружьем.
– Дух рода не простит тебя! – ревел Володька.
– Это просто медведь!
– Я отказываюсь тебя учить. Ты слеп. Ты не видишь очевидного.
– И пусть, – тоненько выкрикивал мальчишка. – Мне и самому надоело притворяться! Думаешь, я не видел, что ты не по-настоящему резал живот Любаве Митиной? Ты положил ее навзничь, задрал подол, низко нагнулся к ней, потом взял нож и, пропустив лезвие между собственных пальцев, сделал продольный разрез и тотчас же вставил в него свои пальцы. Кровь хлынула в обе стороны и залила пол. А потом ты еще ниже нагнулся к ее животу и стал зубами выгрызать болезнь, которая выглядела совсем как ящерка. А потом ты стал зализывать рану и зализал так хорошо, что ни единой царапины не осталось! Но я-то знаю, что никакого разреза не было! Потому что сам набирал для тебя кровь в олений пузырь, который до поры ты прятал в рукаве! И я поймал для тебя ящерицу, которую ты прятал за щекой! Дело не в колдовстве, а в том, что ты показывал людям как колдовство!
– Любава больше не болеет, и это самое главное. Какая разница, как я это сделал? – хмуро проговорил Володька.
