– Бери. И ступай с глаз моих долой, чтобы я тебя больше не видел.
Ссутулившись, управляющий вышел из кабинета, оставив конторщика одного. Данила встал с кресла и в задумчивости стоял перед стопкой газет, привезенных этим утром с Большой земли. Затем присел к столу и тщательно, один за другим, пересмотрел все номера, выискивая сведения о художниках. Не найдя некрологов, удовлетворенно кивнул и вышел в коридор. У дверей поджидала Лидия и с немой надеждой смотрела на него. Парень двинулся на выход, не проронив ни звука, хотя внутри все билось и кричало от боли и отчаяния.
Из вещей он ничего не взял, только паспорт Пузырева и деньги. И два револьвера, которые присвоил после «того случая». Выбрав на берегу одну из принадлежащих лесопильному заводу лодок, спустил ее на воду и, умело работая веслом, двинулся вниз по реке. Всю ночь плыл по Двине, и когда добрался до Белого Камня, занимался рассвет. Причалив к берегу, выбрался на чахлую травку, заколотил в никогда не оттаивающую землю колышек, привязал лодку и устремился к могиле матери. Бывший шаман помнил, что хоронили мать прямо у камня, но, обойдя вокруг валуна, не увидел сработанной много лет назад погребальной лодки. Вместо лодки валялись присыпанные прошлогодней травой обломки досок, и кое-где встречались фрагменты некогда принадлежавших матери вещей. В груди оборвалось. Если могилу разорили, как теперь поможешь тем, кого своими руками он отдал на растерзание духам?
Присев перед оскверненными вещами на корточки, парень стал медленно брать их в руки и гладить. И вдруг увидел лежащие на земле облезлые серые рукавицы, показавшиеся знакомыми. Он поднял рукавицы и стал рассматривать, поворачивая так и эдак. Ну конечно! Рукавицы принадлежали Акимке Семенову. Его ученику. Так вот кто разорил могилку!
