Альфред Генрихович повернул обратно и поковылял по тенистой аллее сквера к оживленной Никитской улице. Идти с каждым шагом становилось все труднее – мешала одышка и немилосердно жавшие штиблеты. Выскочив на дорогу, остановил проезжавший экипаж. Забрался на сиденья и без сил откинулся на спинку.
– В сыскное управление, – распорядился он, прикрывая отяжелевшими веками воспаленные глаза.
Кучер неодобрительно посмотрел на помятого господина и, дернув вожжи, вытянул кнутом резвую лошадку, пустив ее вскачь. Ехали недолго вдоль трамвайных путей и остановились перед высоким крыльцом казенного на вид здания. От толчка Рубинчик проснулся и испуганно завертел головой:
– Что, уже?
– Как просили, к сыскному в лучшем виде доставил, – степенно откликнулся кучер.
Отсчитав несколько монет, Рубинчик сунул их в широкую твердую ладонь извозчика и тяжело спешился с пролетки. Поднялся на крыльцо и потянул на себя дубовую дверь. В приемной у стойки скучал дежурный, оживившийся при виде посетителя.
– К кому? По какому вопросу? – строго осведомился он.
– Мне бы следователя Чурилина повидать, по поводу убийства, – робко сообщил визитер.
– Следователя Чурилина? – со значением переспросил дежурный, повышая голос и как бы подавая условный знак. – Это вам нужно пройти прямо по коридору и заглянуть в последний кабинет, Василий Степанович у себя на месте.
Здесь же, сидя на стуле рядом с дежурным, сосредоточенно читал толстый нерусский журнал холеного вида господин. Как только Рубинчик двинулся по коридору, господин сразу же сложил журнал, поднялся и устремился следом. Рубинчик даже оглянулся, с недоумением отметив, что господин не только идет за ним по пятам, но и несет на плече громоздкий аппарат, напоминающий прибор для съемки фильмы. Так, тревожно косясь на странного господина, посетитель миновал коридор и потянул на себя нужную дверь. Заглянул в кабинет и, увидев человека в синей форме следователя, высоким голосом спросил:
– К вам можно?
– Милости прошу, – кивнул сидевший за столом, растянув узкие губы в бледной улыбке.
И, чувствуя спиной присутствие незнакомца с кинематографическим аппаратом, Рубинчик шагнул к столу. Заметив смущение посетителя, Чурилин успокаивающе проговорил:
– Не беспокойтесь, это консультант моего отдела господин фон Бекк. С вашего позволения, Герман Леонидович запечатлеет на пленку нашу с вами беседу.
– Да я что? Я не возражаю, пусть себе, – засуетился коммивояжер, стараясь перекричать застрекотавший аппарат.
