— Я, Владимир , живу-то ведь не как ты в меблированных комнатах напротив библиотеки, а на другом конце города, — в голосе Ревзина послышались скорбные нотки. — Дороговизна помещений здесь совсем не по моему карману. Высунешь утром нос на улицу — вроде солнышко глянуло, чаю выпьешь, снова глянешь — небо в минуту тусклое, дождь накрапывает, или того хуже — грязное облако фабричного дыма, от которого все чрезвычайно быстро чернеет, даже крахмальные рубашки надо менять два-три раза в день, грязь на дороге, и никакого желания покидать помещение не наблюдается. А тебе-то не надоело гностиками да Каббалой заниматься? — он чуть отстранился, давая возможность подошедшей девушке забрать пустые тарелки.
Та наклонилась, снова, будто ненароком, коснулась пышной грудью плеча Ревзина, отчего тот замер, подхватила посуду и, повиливая бедрами, уплыла на кухню.
— Скучно, поди? Неужто ничего иное в голову не идет? — продолжил Ревзин, провожая девушку взглядом. — Женщины, к примеру. Женщины — они точно для удовольствия Богом созданы. Вот смотришь — и уже глаз радуется…
— Каббала… гностики… — задумчиво повторил Соловьев, разглядывая что-то на столе.
— Женщины, я говорю, — хмыкнул приятель.
— Каббала, гностики, женщины… Я как раз об этом, — Соловьев вскинул голову. — Ты слыхал, думаю, что человек, — ну, это всегда признавалось, — был изначально андрогинным существом, и потому разумно предположить, что он сохранит это двуполое состояние. В отношении того, как это будет сделано, существовало две точки зрения. Одна школа утверждала, что человеческая душа была разделена на две части — мужскую и женскую — и что человек остается несовершенным созданием до тех пор, пока эти части не воссоединятся через эмоции…
— Любовь, — уточнил Ревзин.
— Любовь, — кивнул Соловьев. — Отсюда — теория о «родственных душах», которые маются веками в поиске дополняющей их части разделенной души. Но вот послушай, какая штука! — он оживился. — Есть, понимаешь ли, еще одна теория, будто разделение полов произошло в результате подавления одного из полюсов андрогинного существа, чтобы таким образом жизненные энергии могли быть направлены в сторону развития рациональных мужских способностей.
— И что? — Ревзин посмотрел рассеянно и со стуком поставил опустошенную кружку на стол.
