Джон последовал всем просьбам Анны-Марии. Закрыв дверь в комнату девушки, он прислонился к стене в коридоре. Здесь было тихо, так что дворецкий смог без труда услышать бормотание юной баронессы, все же не так умело обращавшейся с нарядом, как ей то казалось: ежедневные услуги горничной не прошли бесследно, почти лишив девушку необходимых навыков.
– И зачем только ленту сделали такой длинной?.. Нет, нет, эту ленту нужно завязать бантом на спине… Ох, какой тугой крючок!.. Ну, вот. Кажется, все…
Голос Анны-Марии стих. Послышался легкий шорох ткани, и дверь в комнату отворилась.
– Ну, Джон. Как вы считаете, в таком платье я могу показаться на глаза его благородию?
Дворецкий критическим взглядом оглядел серебряную вышивку на нежно-голубом атласе, изящные кружева на концах коротких воздушных рукавов и по овалу воротника. Теперь сомнения Джона относительно выбора Анны-Марии прошли: платье идеально подходило для летнего дня, для встречи с бароном Греем.
– И все же… – протянул дворецкий. – Здесь чего-то недостает. Какой-то мелочи, которая отвлекла бы внимание от этой прелестной вышивки и тонких кружев, и подчеркнула бы свежесть и юность черт вашего лица. Мне кажется, оно несколько теряется…
– Разве? – удивилась Анна-Мария. – Но чем же мне привлечь внимание к лицу?
– Возможно тем колье, что подарил вам барон…
Девушка звонко рассмеялась.
– Джон, вы совершенно не помните подарков барона! – сказала она. – Ни один из них не подойдет к этому платью. Хотя… кое-что будто создано для этой лазури!
Анна-Мария радостно хлопнула в ладоши, подбежала к кровати и извлекла из-под подушки ключик от своей шкатулки.
– Моя честь и это платье идеально подойдут друг для друга! – заявила юная баронесса.
Не теряя времени, она подбежала к трюмо, чуть развернула к себе шкатулку, вставила ключ в замок, повернула его, откинула крышку… чтобы в следующий миг без чувств повалиться на узорный паркет.
Анна-Мария была бледна, дыхания заметно не было. Джон коснулся руки юной баронессы: на ледяном запястье пульс все же прощупывался. Убедившись, таким образом, что девушка жива, дворецкий встал с колен и заглянул внутрь шкатулки. Никакого колье в ней, как он уже догадался, не было.
Взглянув на бесчувственное тело возле своих ног, Джон решил, что возвращать сознание баронессе не стоит прежде, чем он выяснит все обстоятельства произошедшего.
На осмотр шкатулки и ключа ушла пара минут. Закончив, дворецкий внимательно осмотрел окна в комнате баронессы, потом прошел в бывшую комнату Лайзы. И вновь догадка его подтвердилась: замок рамы был сломан, на подоконнике виднелись свежие следы.
Очевидно, ограбление было продумано Лайзой еще до ареста. Сломав замок оконной рамы в своей комнате, она создала себе возможность открыть окно снаружи. Подкупив стражу, воровка сбежала из тюрьмы, а минувшей ночью, проникла сначала к себе в комнату (на подоконнике можно было разглядеть крупинки земли), потом через незапертую смежную дверь в комнату Анны-Марии, откуда и выкрала честь ее благородия.
Закончив изучение улик, Джон вернулся к баронессе. Отыскав в ее сумочке нюхательные соли, слуга привел девушку в чувство.
– Вам лучше? – любезно осведомился Джон.
– Лучше?.. – озадаченно протянула Анна-Мария, растерянно оглядываясь по сторонам. – У меня болит голова. Джон, что со мной случилось?
При этих словах взгляд девушки упал на раскрытую шкатулку, она все вспомнила и едва вновь не лишилась чувств. Дворецкий помог госпоже перебраться на кушетку.
– Как же так, Джон? Как такое возможно? – окончательно оправившись от обморока, сквозь рыдания проговорила баронесса Грей.
– Этого следовало ожидать, госпожа. Ведь вы доверили ключ от вашей чести воровке…
– Опять вы за свое?! Джон, Лайза не воровка! – убежденно возразила Анна-Мария.
– Тогда почему окно в ее комнате подготовлено для проникновения в помещение извне? Почему шкатулка не была взломана, а открыта ключом?
– Ну, что там с окном, я не знаю, – начала было девушка, но вдруг замолчала.
Бледность вновь коснулась ее лица, глаза расширились и даже слезы остановились – так велико было ее удивление.
– Шкатулка не могла быть открыта ключом! – воскликнула Анна-Мария, бросаясь к своей опустевшей сокровищнице. – Ах! Боже мой! Никаких царапин снаружи… Но как же такое возможно? Ведь ключ – вот он! Он у меня был всю ночь. Кто бы ни украл мою честь, откуда мог он узнать о том, где я прятала его?
– Ваш ключ не требовался, госпожа. Шкатулку вскрыли дубликатом. За то время, что Лайза работала у вас, у нее было достаточно возможностей для этого.
– Снова вы о Лайзе! – всплеснула руками юная баронесса. – Да, возможности у нее были. Но она не могла сделать второго ключа. А даже если и могла, ее не было сегодня ночью в этом доме. Вы забыли, Джон? Она под арестом. Она в тюрьме!
То, что накануне доставляло страдания Анне-Марии, теперь казалось девушке благом, спасением. Ведь это обеспечивало алиби ее подруге. Находясь в тюрьме, Лайза не могла совершить ограбления!
Впрочем, Джон без труда опроверг и это.
– Смиритесь, госпожа, – проговорил он. – Сегодня ночью Лайза бежала из-под стражи.
