- Дар! – рявкнул Берн и вдруг схватил меня за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы. – Ты…должна…сосредоточиться! – нехорошим тоном прошипел он. – Почувствовать своё право повелевать! Чему ты радуешься, дурочка? Восьмая попытка! Восьмая! Ооо!
Он выпустил меня и плюхнулся на стул.
- Так…всё! – Берн провёл руками по лицу, словно стирая раздражение. Посмотрел на меня, подозрительно сопящую у стола и сказал. – Будем пробовать столько, сколько понадобится, хоть всю ночь! Продолжим.
- Арсанта! – несчастно сказала я и виновато взглянула на Берна. Тот, подперев ладонью подбородок, задумчиво смотрел вдаль. Всё бы ничего, но окна по направлению его взгляда не наблюдалось.
- Не молчи! – сквозь зубы процедил он. – Ты хоть слышала, что я тебе сейчас сказал? Я, конечно, понимаю, что ждать особой сообразительности от гарси наивно, но…
Ах так! Я вспыхнула от оскорбления, с вызовом взглянув на тера. Он что-то ещё бормотал, гипнотизируя стену, но я его больше не слышала. В кончиках пальцев вдруг проснулись болезненные мурашки, такие острые, что я зашипела сквозь зубы и невольно затрясла кистями над лежащими на столе предметами.
Но в моём взвинченном состоянии это вовсе не произвело на меня впечатления. «Как вы мне надоели!» - мысленно сказала я и отмахнулась от всего этого назойливо ёрзающего, натыкающегося друг на друга мусора. И в то же мгновение все предметы торопливо, как-то испуганно, метнулись в разные стороны. Напульсник едва не мазнул по носу медитирующего Берна, и плюхнулся в корзину для грязного белья. Фантик бодро прошуршал к мусорному ведру. Следом за ним, сминаясь в ком, шлёпнулись «Гнусные тайны». Крышка решительно прихлопнула ведро сверху. Отставший томик самоучителя в нерешительности завис над ведром, но тут же стыдливо метнулся к книжному шкафу.
На столе остался турс, в чью сочную мякоть я не преминула вгрызться зубами, и сомнительный камень.
Берн вскочил:
- Вот! – заорал он. – Запоминай это состояние! Ты ж моя умница! – и неожиданно стиснул меня так, что я охнула и выронила турс. Самое гадкое было то, что, что фрукт упал между нами, и мы оба сразу это почувствовали, осторожно отлипая друг от друга. Турс мягко шлёпнулся на пол.
- О! – со странным выражением произнёс Берн, глядя на моё испорченное платье. – Извини.
Он отпустил меня и даже отодвинулся, как будто вовсе был ни при чём. Я мстительно посмотрела на забрызганные брюки тера.
- Пожалуй, нам стоит переодеться, - решил он, и распорядился. – Ты в ванной, я в комнате.
Смерив Берна выразительным взглядом, я удалилась.
Липкий сок турса пришлось смывать под душем, но это было даже кстати, потому что помогло мне немного успокоиться. Несмотря на искреннюю радость Берна от моей победы, я до сих пор злилась на него. Ох уж эти ра! Гарси для них непроходимо тупы, а орни вообще не имеют права прикасаться к высокородным!
Из ванной я вышла в воинственном настроении, с замытым платьем в руках и непримиримым выражением на лице. И от неожиданности замерла на пороге, разом забыв о своих обидах. Потому что Берн был не один.
- Ваше высочество, - растерянно склонилась я перед принцем. В первый и последний раз мы виделись на балу, когда танцевали «Весну».
Литто ли Райо смерил меня нечитаемым взглядом, особо остановившись на мокром платье в моих руках.
- Вот оно что, - задумчиво произнёс принц, переводя холодный взгляд на Берна. – Признаюсь, я был очень удивлён, когда матушка запретила мне трогать эту птичку. Но я и предположить не мог, для кого её берегут…
- Остановись, Литто! – посоветовал Берн. – Ты ведь знаешь, я не буду терпеть твои намёки!
- Какие уж тут намёки? – удивился принц. – Когда я вошёл, ты надевал штаны, а девушка в ванной замывала своё платье!
- Мы просто раздавили турс! – поморщившись, как от зубной боли, произнёс Берн.
Я так и вовсе потеряла дар речи, представив, как всё это выглядело со стороны. Краска бросилась мне в лицо.
- Так это теперь называется? – не унимался принц. – Не думал, что ты так искусен в любовных играх! Не возьмёте ли меня третьим, прекрасная гарси?
Берн шагнул вперёд. Движение было замедленным, растянутым по времени, или это время для меня изменилось? Потому что я поняла, что сейчас произойдёт непоправимое, и только я могу это предотвратить.
- Нет! – крикнула я Берну, но едва услышала себя. – Эйзио! – прошептали мои немеющие от ужаса губы.
Я видела, как остановился тера, скованный в своём смертельном ударе, безрезультатно пытаясь пошевелиться, а принц дёрнулся и осел к его ногам.
Я быстро шагнула к нему и, присев, потрогала пульс на шее. Жив! Слава богам, я успела вовремя. Даже сейчас, понимая, что обошлось, я не могла до конца избавиться от видения – бледное, запрокинутое лицо мёртвого принца, кровь на его одежде, и бледный непонимающий Берн рядом.
Я взглянула на тера и сделала быстрое движение рукой, освобождая мужчину. Тот дёрнулся и выругался, глядя на тело у своих ног.
