Нове нравилась мисс Бридж, но она находила правила, касающиеся ласки кошек, сближения с ними и общения, излишними. Разве эти вещи не кажутся очевидными, когда ты так много общаешься с кошками, как дети в башне Горацио?
Во второй половине дня Горацио провёл урок истории и английского языка. Время от времени Нова ловила на себе его удивлённый взгляд, будто она напоминала ему кого-то. Нетрудно было догадаться, что он думал о её матери.
Они говорили о кошках в Древнем Египте, и Эд блистал своими знаниями о кошках фараонов и о роли, которую они сыграли в строительстве пирамид.
Генри был вне себя от радости, узнав, что многие кошки обладали страстью к математике, как и мистер Октагон. В конце урока он с сияющим лицом сказал Нове:
– Разве это был не лучший школьный день, который только можно себе представить?
Рику наконец удалось залезть по руке Генри до самого его плеча. Там он сидел и смотрел на Нову таким же счастливым взглядом, как и его кошачий защитник.
– Возможно. Но день ведь ещё не закончился, – произнесла Нова и указала ручкой на доску, где Горацио вписал в расписание последний урок: «Кошачья музыка».
Выражение лица Генри мгновенно изменилось. Риа, Эд и Саид тоже издали испуганные звуки.
– Горацио, пожалуйста, – протараторила Риа, – разве у тебя больше нет свободного времени? Может, мы лучше узнаем что-нибудь о кошачьей философии или кошачьем спорте?
Горацио изумлённо посмотрел на неё:
– Риа, ты же знаешь, как важна кошачья музыка и что у вашего учителя не всегда есть время и желание обучать вас этому предмету. Поэтому я очень рад, что сегодня он сам предложил провести вам урок. – Горацио внимательно посмотрел под ноги: – Где же он опять застрял? Наверное, забыл о нас.
– Фух! – прошептал Эд и провёл тыльной стороной ладони по лбу. Риа и Саид хихикнули.
В этот момент распахнулась дверь и вошёл не кто иной, как Гектор. Риа и Саид перестали смеяться, а Генри и Нова встали, раскрыв рты. На свою пушистую шею Гектор повязал развевающийся белый шарф, мало чем отличающийся от того, который Горацио носил по ночам. На голове у него была огромная шляпа с широкими чёрными полями, которая, по-видимому, закрывала коту весь обзор, потому что он сразу же налетел на ножку стола. – Ой, – пожаловался он, усаживаясь рядом. – Будьте аккуратнее!
Горацио покачал головой, подошёл к Гектору и снял с него шляпу.
– Нам лучше купить для тебя похожую, – пробормотал он.
Гектор проигнорировал Горацио и его комментарий, запрыгнул на стол, приземлившись на него с мягким шлепком. Он поправил шарф и пристально посмотрел на Горацио.
– Пожалуй, оставлю вас наедине с Гектором, дети. Увидимся за ужином! – Горацио постарался как можно быстрее скрыться за дверью.
– Я очень рад тому, что ученики Горацио наконец-то снова получат пару уроков по кошачьей культуре, – сказал Гектор очень чётко, с налётом надменности в голосе. Он играл лапой с длинным концом шарфа, лежащим перед ним на столе. – Как вы, Фелидиксы, можете по-настоящему понимать нас, если вы не знаете главного способа самовыражения кошек? Нашей музыки!
Эд поднял руку. Гектор мрачно кивнул ему.
– Я… я должен отнести лекарство новому гостю, – пробормотал Эд, покраснев до кончиков ушей. – Горацио попросил меня сегодня утром. Он сказал, что при необходимости я даже могу пропустить какой-нибудь из уроков ради доброго дела. Гость довольно пуглив и всегда убегает, когда видит меня. – Он встал как вкопанный.
– Я могу тебе помочь! – молниеносно среагировал Саид, и они сразу же рванули к двери.
– Ну уж нет! – громко крикнул Гектор и так ловко схватил карандаш со стола своей толстой лапой, что тот приземлился прямо на плечо Эда. – Вы остаётесь здесь. Лекарство может подождать. Если перед вами стоит выбор между здоровьем и музыкой, вы всегда должны выбирать музыку.
Генри посмотрел на Нову и украдкой постучал себя по лбу. Нова молча согласилась с ним.
«Что за чушь?» – подумала она.
Гектор указал на старый деревянный шкаф рядом с дверью, украшенный резьбой:
– Граммофон, пожалуйста.
Вздохнув, Эд и Саид поплелись к шкафу. Генри вопросительно посмотрел на Нову. Гектор наблюдал, как они это делают.
– Очень плохо, – сказал кот, – что Горацио не терпит живой музыки в башне. Он говорит, что туристы могут обратить на нас внимание. Поэтому нам приходится довольствоваться звукозаписями, сделанными человеком. Позор какой-то! Однажды, дорогие, я возьму вас с собой на концерт, чтобы вы могли в полной мере насладиться кошачьими способностями. Эд, чего ты ждёшь? Ты же знаешь, как он работает.
Граммофон представлял собой старую коробку с высокой воронкой и поворотным столом. Нова уже видела что-то подобное в чёрно-белом фильме. Эд повернул ручку и поставил пластинку на поворотный стол.
– Дамы и господа, – восторженно воскликнул Гектор, – мы начинаем с арии Офелии дер Граугетигертен – «Песни о любви при лунном свете».
Сначала было слышно только потрескивание, потом скрип, но вдруг из аппарата раздался ужасный, пронзительный визг. Нова хотела вскочить, чтобы заставить граммофон замолчать. Но Генри крепко держал её.
