Я слезла со стула, едва передвигая одеревеневшие ноги. Сонливость незаметно подкралась на мягких лапах, наваливаясь муторными, вязкими волнами. Почти ничего не соображая, я добралась до кровати и, как только моя голова коснулась подушки, провалилась в глубокий сон.
Утром у крыльца нас ждала знакомая карета, на козлах сидел хмурый, бледный темноволосый молодой человек. Судя по всему, именно он привёз нас с причала к дому чуть больше суток назад. Впрочем, мы после беспокойной ночи выглядели не лучше, то есть далеко не лучшим образом. Совпадали тёмные круги под глазами, бледность физиономий и слегка пришибленный вид. Впрочем, и небо было нам под стать: как по заказу снова затянуто низкими, набрякшими дождём, свинцовыми тучами.
Я спустилась с крыльца последней, покосилась на чердачное окно соседского дома.Мужчины видно не было, но створка оказалась распахнута настежь. Ледяными пальцами цепляясь за ручку чемодана, я очень ждала встречи с родителями, но в Кьярне таились и дурные воспоминания. В школе, далеко от приморского города, было проще выкинуть их из головы, оставить всё позади. Чтобы отвлечься от скорбных мыслей, я осматривалась вокруг. Улица была пустынна, лишь вдалеке у перекрёстка маячила фигура дежурного в фирменном плаще.
Возница спрыгнул на дорогу и, буркнув слова приветствия, сложил наши чемоданы в багажный отсек, закрепив их ремнями. Мы очень старались ежесекундно не пялиться с подозрением на дома и сады и на возницу, но выходило так себе. Со стороны мы наверняка походили на ненормальных с манией преследования. Хорошо, что у стажёра нервы были покрепче наших, и он старательно не замечал наших придирчивых, въедливых взглядов. Он распахнул дверцу кареты и вернулся на место, подхватив вожжи.
— Чем закончилась вчерашняя облава на нечисть на этой улице? — не удержавшись, спросила я у него.
Возница зевнул и пожал плечами.
— Не знаю, я дежурил у туннеля и до управления ещё не добрался!
— С уверенностью не могу сказать, что этот возница точно не нечисть! — шепнул Мирн.
— Без сомнений, уверяю! Он дежурный, хоть и стажёр, — кивнула Рина. — Я его знаю, он с отцом работает, хоть и не так давно.
— Раз уж наши родители сегодня дружно отправятся на заседание в магистериум, предлагаю встретиться у причала три часа спустя, после приезда в Кьярн, — прошептал Динт. — Навестим знакомого учёного Шаниры. Ещё я предлагаю погулять в окрестностях маяка.
— Зачем? — удивилась Рина, застыв, нелепо занеся ногу над второй ступенькой, и повернувшись к нам.
— На удачу, — ответил Динт. — Вменяемого плана «Как провести день в Кьярне» у нас всё равно нет, так что действуем наугад.
Одна из лошадей мотнула головой, позади нас в кустах громко хрустнула ветка. От неожиданности я резко обернулась, и мы с Мирном едва не столкнулись лбами — он стоял в полушаге от меня. Из кустов опрометью выбежал мелкий зверёк, он нёсся с такой скоростью, что мы даже разглядеть его не успели. Мирн с облегчением хохотнул. Динт, зевая, потягивал кофе из кружки, с которой наотрез отказался расстаться, и теперь хмуро сидел на лавке карете, пытаясь хоть как-то взбодриться. Рядом с ним сидела ещё более сонная Рина, повела носом, покосилась на парня, отобрала у Динта кружку и, сделав большой глоток, вернула ему посуду. Парень вздохнул и пихнул ей кружку обратно. Рина довольно улыбнулась и залпом допила остатки кофе. Она ведь дежурила последней, ещё и приготовила завтрак к нашему появлению, за что мы ей были безмерно благодарны.
Туннель миновали без приключений. Кьярн встретил нас мелкой моросью, потемневшими водами моря, в преддверии скорого дождя и дымкой сновидений, стелющейся у побережья и причала. Карета проехала по прибрежному району и покатила к центру городка. Миновав три перекрёстка, остановилась.
Ткнув дверцу кареты, я, зацепившись каблуком ботинка за ступеньку, неловко спустилась на дорогу. Возница протянул мне мой чемодан. Сцепив зубы, я дёргано кивнула и, открыв калитку, на подгибающихся ногах вошла во двор. Спустя восемь ударов сердца, я стояла на крыльце нашего с родителями дома. С него сняли магический щит, и туман исчез, но снаружи он всё ещё выглядел заброшенным и нежилым. Рина, с интересом разглядывая дом и палисадник, заросший сорной травой, шла за мной. Не успела я поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась, и угодила в тёплые мамины объятия.
— Шанира, дочка, наконец-то! Я едва с ума не сошла, когда отец мне всё рассказал. Не представляю, как я могла тебя забыть. Понимала, что со мной что-то не так, но этот откат — такая мерзкая гадость! Два года ты думала, что нас в живых нет! Ох, ты так выросла! — Мама отстранилась, положила тёплые ладони мне на плечи.