В зоне несколько всем известных барыг наркотой.
Количество барыг ограниченно, нельзя портить показатели учре-
ждения. Но и без барыг нельзя – во-первых бабло немереное для
«крыш» ментовских, во вторых народ зоновский должен прибывать
в раскумаренном состоянии, чтоб не поперли на блатных, на их хозя-
ев в штабе на горке или просто с тоски не переебли и не перерезали
друг - друга. Пар надо стравливать время от времени. Крыши у ба-
рыг две – или высшая блатная власть или погоны. А это, как вы ско-
ро поймёте, одно целое.
Иногда сейчас, уже на свободе, я замечаю, насколько легко купить
любую наркоту, и мне становится страшно от понимания, что задей-
ствована та же самая система. Если не уснули ещё и следите за моей
мыслью, скажите, а вот у вас в большой зоне, под названием какая
ни будь федерация, кому выгодно чтобы наркотики были вне зако-
на, но все же полуоткрыто продавались в столице под памятником
Пушкину или у входа в метро Лубянка? Или только Шнур заметил
эту глобальную разводку? Почему наркотики нельзя, а можно вод-
ку? Почему героин вызывающий сильнейшую физическую зависи-
мость стоит в одном ряду с планом, вызывающим только лёгкую
форму тупости?
Это я о том все твержу, что влез на чужую, зорко охраняемую тер-
риторию. Больше в зоне стало плана в последнее время. И по виду
план другой, чем у барыг – эксклюзивных дистрибьюторов. И вы-
стреливает приблизительно из одних и тех мест вскоре после каждо-
го съёма. Зашевелились штатные стукачи. Обратила внимание опе-
ративная часть колонии. Пошла разработка нового канала поступле-
ния наркотика в жилую зону. От покупателя к барыге, от барыги к
оптовику, от оптовика к его гонцу из промзоны, вашему покорному
слуге, лоховатому очкарику с чемоданчиком. Нарядчику промзоны.
***
Напряжённый, но эдак вроде расслабленно посвистывающий, по-
махивающий чемоданчиком, как школьник после удачно списанного
экзамена, вхожу на жилую. У входа полукольцо надзоров. Каждая
входящая колонной пятёрка зэков рассыпается и проходит шмон.
Один надзор - один зэк.
Я вхожу последний, надзоры уже подзаебались щупать и машут мне
рукой, «Давай, давай пиздуй, нарядчик!» Вплываю вообще без шмо-
на. Во как!
Теперь в нарядную, сбросить чемодан, с умным видом посчитать
карточки, извлечь шпонку, и операция окончена. Благополучно.
Когда прохожу мимо кабинета ДПНК, Дежурного Помощника На-
чальника Колонии, похожего на рубку подводной лодки, кто-то ба-
рабанит изнутри по надраенному, как хрусталь стеклу.
- Эй, очкарь! Нарядчик!
Опер Валиджон! Это пиздец!!
Запал! Сдали нахуй! Вот и всё..И кому - кровожадному, тупому как
читоз Валиджону. И это же надо - именно ему. Тому, самому после
чьих душеспасительных бесед потом подолгу отливают водой. Сей-
час начнет сбываться мой кошмарный сон. Ух, блять, взмок на-
сквозь, протрезвел.
- А Валиджон-ака? Калайсиз? Якшимисиз, бошлык?
- Как ти, нарядчикь? Яхшимисан? Пашли, кеттык!
- Сейчас Валиджон-ака, только чемодан поставлю в нарядную.
- Не-не, чемодан нада, карточка возьмём. Чемадан сабой бери.
Мама, моя мама! Свидимся ли с тобой? Мудак твой сын. Мудак и
есть. Опять вляпался. Господи, Боженька, если ты есть, помоги, по-
моги мне, Господи! Никогда не буду больше курить и таскать дрянь
эту мутановскую! Клянусь! Честное слово! Спаси! Только спаси!
Иду напрямую в пятый кабинет. Валиджонский. Знаю, уже носил
сюда карточки спалившихся производственников. Когда сажают в и-
золятор, ваша карточка переезжает туда же. Скоро туда поплывёт и
моя карточка. Только вот попинает меня Валиджон немного и все.
Надо пережить это. Все когда-нибудь проходит. Пройдёт и этот кош-
мар.
- Эй, не туда, сюда, сюда давай, очкарь, они ждут!
Валиджон толкает меня в сторону кабинета с золотой табличкой
Охуеть наделала шуму моя делюга раз сам Худой Косым, началь-
ник оперчасти мной заинтересовался. Одно радует. Говорят, он ни-
когда не бьет, во всяком случае, сам.
Худой Косым сидит за длинным полированным столом и что-то
пишет. Сверху над ним строго, но справедливо взирает вдаль перма-
нентный узбекский президент.
Косым поднимает на меня холодный взгляд сытого удава, секунд с
тридцать, выдерживая паузу, так чтобы у меня колени затряслись,
давит в хрустальной пепельнице недокуренную мальборину.
- А, нарядчик, трудяга, заходи, заходи. Давно хотел познакомить-
ся. Вы свободны, Валиджон-ака.
Вали с поклоном исчезает за двойной дубовой дверью, покрытой
изнутри затейливой резьбой - кто-то нарезал себе внеочередную сви-
данку.
Ух, блин хоть этого палача прогнал, уже легче на сердце.
- Говорят ты, нарядчик, на свободе английский учил?
- Вы все знаете, Косым Курбанович, у вас работа такая, все знать!
Учил, как же, учил.
- Сынок мой вот совсем не понимает, как важно сейчас английский
знать. Все трояки таскает. Прямо не знаю, репетитора, что ли на-
нять? Или деньги ему давать за хорошие оценки? Что посоветуешь?
- Зачем же репетитора, Косым-ака! Вы мне его тетрадку принесите, я
все проверю, напишу задание, вы отнесёте, он выполнит, принесёте
