- Приседай двадцать раз.
Пока я приседаю, Ильич смотрит на меня сзади, и, я понимаю, –
сильно сочувствует. Теперь ясно, почему они не сняли портрет – из-
деваются и над Ильичом.
Раздосадованный что из меня ничего не выпало, казах в отместку
отбирает у меня очки.
- "Вена порезать будешь", - подводит легальную базу под свои дей-
ствия он.
Я пытаюсь объяснить, что без очков со зрением минус пять с поло-
виной, я стану грызть вены зубами. Но он, ткнув мне мальцом те-
перь уже в грудь, говорит всего одно слово: - "Ты!"
Это звучит настолько убедительно, что я тут же замолкаю.
Мы выходим в коридор, а Ильич ставший таким близким за это вре-
мя, смотрит мне в след ласковым прищуром опытного проктолога.
***
Я чувствую себя точно также, когда Худой Косым возвращает ме-
ня с чемоданом на ковёр. Он плескает себе в пиалу красноватого цей-
лонского чая и атакует в лоб, как в классических учебниках по мето-
дам ведения допроса:
- Хочешь, угадаю, что у тебя в чемодане, Элвис Пресли? А чего ты
вдруг замер? Страшно? А раньше вы о чем, болваны такие, думаете?
Ты знаешь, что я прямо сейчас на тебя уголовное дело заведу? Пол-
тора часа уйдёт на все про все. Вещдоки на лицо. Твоё признание –
на лице. Косым откидывается в высоком кожаном кресле. Я уже не
понимаю где верх, а где низ, все так плывёт перед глазами.
- Распространение наркотиков, гражданин осуждённый. Ещё дву-
шечку минимум к твоему сроку легко у прокурора выхлопочу.
Плюс статья УК 18 – раскрутка, так как на путь исправления не стал, получил дополнительный срок, уже отбывая за другое преступление
– ни под одну амнистию или досрочное освобождение ни попадёшь!
Как перспективка, обнадёживает? Что ты язык в жопу засунул, пять
минут назад тараторил, сейчас молчишь? Умник! Я здесь не первый
год на вас, клоунов любуюсь.
Прикуривай сигаретку-то, прикуривай, теперь можно!
Ходящими ходуном руками прикуриваю, и сжигаю треть сто милли-
метровки
с
первой
затяжки.
Пффууу.
Выпускаю
дым
и
просительно смотрю на Худого.
- Что ты смотришь на меня, ты мне, что ДЕЛАТЬ теперь скажи.
Смотрит он!
- Вам виднее, что делать, Косым Курбанович. Пишите протокол или
что там у вас. Оформляйте короче.
Главное не пиздит пока. Играет в доброго следователя. А кто тогда
будет злой следователь? Садист Валиджон, вот кто! Пропал я! Инте-
ресно какая мразь меня сдала? И чем все это теперь кончится? А чем
бы ни кончилось – лишь бы поскорее. Лишь бы скорее из этого каби-
нета. Когда все кончится, и я останусь один в камере штрафного и-
золятора, наступят счастье и долгожданный покой.
- Протокол говоришь? Герой, блядь, какой выискался! А о матери, о
родных подумал? А о том, что две судимости, это в два раза тяже-
лей, чем одна, подумал? А вот режим тебе судья поменяет на стро-
гий? Там ведь уже не первоходы, поклоники воровских идей, там би-
тый контингент, ни ножа ни боятся, ни хУя, там уже не так легко на-
рядчиком будет заделаться. Пахать будешь как все и на паечке си-
деть! Вот так! А ты, парень, не лагерного типа, это я тебе сразу гово-
рю. Отсидеть пару лет и соскочить по УДО - вот это для тебя больше
подходит, ведь так?
- Что же мне делать-та?
- Что делать, говоришь? А я вот выйду сейчас из кабинета, а ты ве-
шайся нахуй на ремне своём! Что делать! А ещё лучше я тебе всю
задницу этим ремнём располосую, что делать! Давай! Садись! Пиши!
Косым кладёт на стол чистый лист бумаги. "Формат А4"лезет мне в
голову - я ведь раньше оргтехникой торговал
- Что писать-то, Косым-ака?
- Я, пиши, такой-то, такой-то, статья-срок, отряд-бригада, обязуюсь
добровольно информировать начальника оперативной части учре-
ждения об известной мне криминальной активности.
- Это значит козлом быть? Стучать?
- Я тебе сейчас дам «козла»! Не козлом, а добровольным информато-
ром. Добровольным, заметь. Можешь и отказаться.
- И чо будет если откажусь?
- "Чо будет?", говоришь? А ни чего и ни будет. И тебя не будет. Од-
ним торговцем наркотиков станет меньше. Вот "чо будет". Или ты
думаешь, своим отказом что-то в мире в этом изменишь? А откуда,
ты полагаешь, мне известно, что у тебя анаша в чемодане? Сколько
анаши. Как она зашла на промку. Кто тебе её передал на пронос. Кто
её на жилой будет распространять. И про баночку пол-литровую с
твоими харчами на вечер знаю, ту что осуждённый Астахов тебе за
час до съёма передал. Передал ведь? Передал!
Думаешь что-то изменится, если ты будешь или не будешь стучать?
Если и изменится, то только для тебя. В худшую сторону. Учти.
Ты, мужик, вроде с головой дружишь. Решай. Не отнимай у меня
время. Это у тебя срок впереди, а мне домой, к семье пора.
- Косым Курбанович, ну какой с меня информатор? Кто мне что до-
верит! Я нарядчик, вечно рядом с ментами кручусь, работу делаю
ментовскую, кто меня близко подпустит? Что я смогу узнать?
- Тем не менее, художник Мутанов именно к тебе за помощью обра-
тился, правда?
Косым улыбается, любуясь произведённым эффектом. Ему и прав-
да, уже известен весь маршрут. Какой кошмар. Значит по хамелеон-
ски, как обычно, закосить под случайно оступившегося в жизни му-
дака в очках уже не смогу.
- Ну не знаю. Не знаю, что мне делать. Неужели у вас информато-
ров мало?
