следующий прогон. В столовую на обед не ходить. Голодовка по зо-
не. до следующего прогона. Вот так!
Круто. Голодовка. Неподчинение. Обалденно! Этот Бурят по ходу
последователь Ганди. Папское восстание сипаев. Если зыки просто
будут сидеть и игнорируют обед в столовой, это ЧП. Большое ЧП. А
если при этом они не буду штурмовать штаб, пиздить ментов и ре-
зать друг друга и давать себя посчитать – у администрации не будет
оснований вызывать спецназ.
Продуманный ход. Хотя и рисковый. Хотя Буряту-то что, срочище
огромный, здоровье менты отняли, что ему терять?
Интересно, кто вот его прогоны из ШИЗО таскает, и как это наша
братва пошла у него на поводу? Вопрос. Много вопросов.
И вся хуйня в Дядину смену. Как назло. Теперь у него наверняка бу-
дут неприятности. И связи с Дядей нет! Что делать нам? Может сто-
ит спровоцировать столкновение с ментами? Хуйнуть булыган в окна
штаба? А как же без санкции?
Связь. Нужна срочная связь.
В админ хуй прорвёшься. Через бетон можно и перепрыгнуть, но у
входа на перешеек стоят блатные "васьки", именно для встречи та-
ких деятелей, как я. В штаб пройти можно только по запретке. Её
васькам под контроль не взять, добро надо от Бурята, солдаты на-
чнут орать с вышек, а повода давать сейчас нельзя.
- Ты чего тут расселся, ебун тухлый?
Поднимаю взгляд вверх. Надо мной Булка с Бибиком.
- Эй, здесь такое творится! Прикол! Садитесь, расскажу.
- Ебанашка, какое "садитесь" валим быстрей отсюда!
Булка шуршит мне прямо в ухо.
- Сейчас кто-нибудь из них скажет "фас" и это толпа раздерёт тебя на
кусочки. Дадут прогон "режь сук" - и вперёд! Баран! Валим отсюда
быстрее!
Я впервые слышу у Булки такие перепуганные интонации и
немедленно подчиняюсь. Он прав – я сижу не по ту сторону
баррикад. Выбор-то мной сделан давно, а коней на переправе не ме-
няют. А что нам в этой ситуации делать – идти защищать штаб? То-
же бред.
- Куда идём-то хоть?
- На стройку, куда ещё! Оттуда все видно. Подумаем там, в тишине.
В самом низу жилой строят новый двухэтажный барак. Строят о-
чень давно и мучительно долго. Думаю, закончат не скоро. Может и
никогда. Хозяину ведь тоже надо бабло на что-то списывать.
Мы залезаем на крышу будущего барака и втягиваем за собой шат-
кую, обляпанную извёсткой лестницу.
Здесь же, на крыше, высыпана куча тяжёленьких серых шлако-
блоков. Если за нами полезут, будет, чем встретить самых шустрых
борцов за идею. Голыми руками им нас не взять. Хуярить шлакобло-
ки в бошки поднимающимся – одно удовольствие.
Крыша превращается в Брестскую крепость. Последний плацдарм
стукачей.
Хозяйственный Бибик прихватил с собой целый кешир со жратвой и
уже соображает из чего сделать стол для пикника на крыше.
***
В Ташкенте меня достал начавший вдруг доминировать совсем не
слышный ранее узбекский язык. В Ташкенте меня пугали растущие
как грибы новые мечети.
Я бежал в Москву, чтобы с турками, говорящими на однокоренном с
узбеками языке, строить резиденцию иранского посла в Москве. С
персональной мечетью, где он бы мог бить Аллаху поклоны. Стоило
ли попадать в розыск за этот сомнительный обмен? В Ташкенте у ме-
ня хотя бы была любимая. А это необходимо и для души и для тела.
Ирония судьбы. Куда мне бежать теперь? На луну? А может не
выёбываться уже и принять ислам? Познать суфийские мудрости.
Типа:
"Как не вспомнить по этому поводу чистейшего в мыслях Фариса-
ибн-Хаттаба из Герата, который сказал: “Малого не хватает людям
на земле, чтобы достичь благоденствия, - доверия душ друг к другу, но эта наука не доступна для низменных душ, закон которых - свое-
корыстие”. Тоже вроде прикольно. Моя беда в том, что я
ассоциирую мусульманство с мордой рыжего узбека альбиноса, ото-
бравшего у меня всё. И я уже выстрелил в эту рожу - обратной доро-
ги нет. Коней на переправе не меняют.
Все попытки познакомится с Ленкой поближе с треском обламыва-
ются. У неё серьёзный роман с архитектором здания иранского по-
сольства по имени Энгин-бей. Энгин-бей очень похож на Джона Лен-
нона в молодости. И внешне и внутренне. От него исходит хиппан-
ский свет. Он совершенно особый человек и я ему не конкурент.
Ленка безумно его любит. Но у них разница в возрасте. Поэтому её
тянет и ко мне - есть вещи, которые я понимаю лучше гениального
архитектора из Анкары. Мы нежно и немного опасно дружим.
Ну и хорошо. А то чуть было не изменил моей Веронике. Хотя я ду-
маю достаточно изменить нашим любимым в мозгах. Мелькнула
хоть раз серьёзная мысль об измене, даже без последствий, считайте
уже изменили. Или я не прав?
А ждать мне Веронику,видимо ещё целый год. Если не больше. Эх.
Любить меня не закончив иняза, она не согласна.
Большая радость на новой работе – бесплатный завтрак и обед. Бес-
подобная турецкая кухня. Кофе они тоже прикольно вываривают.
Турецкого Повара зовут Шабан. Звонкое имя. Колоритная внеш-
ность - эдакий сельджук в потёртых ливайсах.
При виде меня Шабан кланяется. Это потому что я – Бей. А он нет.
Я работаю в офисе. Значит бей. Имею право пользоваться бейской
столовой. А не сидеть с простыми строителями.
Молодой подающий надежды бей из офиса. Мои начатки узбекского
