— Так вот, не слушай меня. С учётом петли он тут нафиг не нужен. Но что-то за этими дверями точно есть, иначе их не охраняли бы так… ревностно.
На первом этаже Оля боязливо сжалась: слишком хорошо помнила, как они стояли на лестнице и прислушивались к каждому постороннему звуку. Помнила безумный взгляд Никитки, когда он говорил о запахе жареного мяса, и неожиданно закрывшуюся дверь.
— С чего ты взял, что тут вообще что-то есть? — она машинально понизила голос, чтобы не привлекать внимания.
— Этому дому, то есть этой петле куча лет, ты не заметила? — вопросом на вопрос ответил Женька. — Думаешь, мы первые, кто сюда попал? Думаешь, куда это… существо убирает вещи за каждым, кто побывал тут? Ему люди нужны, а не предметы, есть их оно не станет.
А ведь и правда, не станет. Когда исчез шофёр, его одежда ненужным хламом осталась лежать на сиденье. И только потом испарилась вместе с автобусом: неведомая тварь наелась и убрала за собой. И куда всё делось?
— Не станет же оно держать их на виду!
— Так оно и не держит. Просто мало кто додумается лезть туда, где что-то шипит и клацает.
Точно в ответ на эти слова сбоку раздался уже знакомый неприятный звук, от которого у Оли снова побежали мурашки по коже. Да, Женька говорил, что тени безопасны, но… он много чего говорил.
Вопрос доверия, подумала она. Я не верила ему раньше, но вынуждена верить теперь. Потому что терять уже нечего. Ещё более нечего, чем раньше.
Чтобы выломать наощупь найденную боковую дверь — одну из длинного ряда, — пришлось потрудиться. Упрямое дерево не хотело поддаваться, а по коридору вдобавок поплыл, сбивая с толку, знакомый с детства запах маминого пудинга. С клубникой.
Оля помотала головой. Не отвлекаться на галлюцинации. Нельзя, если не хочешь закончить как Никита. Она, конечно, не больна и не так восприимчива, но это не повод позволять кому-то копаться в своей голове.
Когда створка наконец треснула и упала под совместными ударами Женьки и Оли, им открылась неожиданная картина.
Внутри не оказалось маленького номера-комнатушки, как на втором этаже. Все, абсолютно все коридорные двери вели в один и тот же просторный зал, заваленный горами хлама. Тусклый свет пробивался из многочисленных окошек. С теми же решётками: не выбраться, даже если бы не петля.
— Вот это я понимаю, — прокомментировал Женька. — Погнали! Что-нибудь да найдём.
Свалка на поверку оказалась не просто большой — грандиозной. Бескрайние нагромождения хлама сбивались в причудливые пирамиды из десятков, сотен вещей: одежда, обувь, наручные часы, зонтики и кошельки. Пару раз они натыкались на остовы машин, медленно гниющие в темноте: через мутные стёкла можно было рассмотреть остатки чужих вещей. Сколько же людей здесь побывало, думала Оля. Подумать только, неужели они все…
Под рукой мелькнуло детское розовое платьице, и она поспешила отвести взгляд. Фантазию включать не хотелось, но поневоле вспоминалось грустное и страшное: как много людей в Московской области ежегодно пропадает без вести? Скольких исчезнувших так и не нашли, признали мёртвыми, перестали искать? От скольких не осталось даже носового платочка?
Оля протянула руку к махине, что стояла в углу, укрытая тенью. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое и металлическое. Она не сразу поняла, на что именно. А когда поняла — с трудом подавила приступ истерического смеха.
Их рейсовый автобус, испарившийся с дороги вместе со всеми пассажирами.
— Жень, ты глянь, — выдавила Оля. Смех душил и не давал говорить спокойно: нерадостный смех, нервный, дурной. — Наверняка там и юбка Вивлы до сих пор лежит…
— Ты только не трогай, — Женька материализовался рядом, посветил на холодный автобусный бок жёлтым лучом. — Я тут фонарик более-менее нормальный нашёл. Может, распугает парочку теней, но… в общем, пока ничего полезного.
Оля не запомнила, сколько времени они рылись в зловещем хранилище безымянного дома. Перед глазами громоздилась бесчисленная одежда: мужская, женская, детская. Порой находились и более странные вещи: использованный презерватив, кошачья переноска, в которой не было кошки. Даже кардиостимулятор.
— Ну точно, как в Лангольерах, — вздохнула Оля, отбрасывая в сторону бесполезный кусок металла. Раньше он спасал кому-то жизнь. Неизвестный человек носил его в груди, жил, смеялся и путешествовал. Теперь его останки перевариваются домом, а личные вещи лежат, как мусор, в тёмном углу, где никогда не бывает солнца.
Удача улыбнулась им не сразу. Но улыбнулась — когда Женька распотрошил притаившийся в углу огромный походный рюкзак, а Оля залезла в городскую поясную сумку. Осталась от какого-то велотуриста: рядом сиротливо лежал велосипед.
— Я подумать не могла, что у нас под боком такой склад, — призналась Оля, сжимая в руках новое приобретение, когда они возвращались обратно под недовольные завывания невидимок. — И особенно — что тут будет оружие.
— Сомневаюсь, что раньше нам бы позволили туда залезть, — заметил Женька. — Когда нас было много, отвлечь нас было легче, и…
Он остановился, точно налетев на невидимую стену.
— Ты чего? — вытаращилась Оля.
