Подготовка к вступлению в комсомол шла на всю катушку. Сенечка проверял наши знания, старался, чтобы все участвовали в обсуждении ответов, которые казались мне бессмысленными. Ну как, к примеру, мы могли
– А деньги как же мы можем платить? – не унималась я.
– Какие ещё деньги?
– Ну взносы. Мы ведь не работаем!
– А если тебе позвонить надо, откуда ты две копейки берёшь?
– Так не честно!
– Честно, всё честно. Ты, главное, выучи всё – и вперёд и с песней.
Вперёд мы отправились вместе. А вот песня у каждого была своя.
В назначенный день нас повели в прекрасное здание на Приморском бульваре, где в неподобающей уставу роскошной комнате дворянских времён нам устроили экзамен. За длинным столом восседал совет комсоргов во главе с председателем райкома. При взгляде на их лица у меня заныло под ложечкой.
Нас было всего несколько человек, все с прекрасными рекомендациями, отличники и хорошисты. Но предчувствие у меня было плохое.
– Ну что ж, начнём, – сказал председатель райкома и стал вызывать кандидатов по списку.
Первыми шли «ашки», затем нас трое. Сначала зачитывались характеристики, а потом задавались вопросы. Пока дело дошло до меня, все лёгкие вопросы закончились.
Когда назвали мою фамилию, я встала и почувствовала на себе взгляды комиссии, которые не предвещали ничего хорошего. Не скрою, к комиссии я отнеслась предвзято, причём сразу как вошла. И мне показалось, это было обоюдно. Даже отменная рекомендация не помогла. Вопросы пошли на засыпку. У Янки аж глаза округлились. Мне ничего не оставалось, как стоять и хлопать ушами, ответив всего на один или два нормальных вопроса, заданных мне сердобольной женщиной средних лет, и принять приговор.
– Девушка, вам придётся подучить устав и прийти снова, – заключил председатель.
Да, как же! Разбежалась! Нет, этого я не сказала, только подумала.
– Ну чего они к тебе приклеились! – сокрушалась всю дорогу Янка. – Ничего, мы тебе поможем. Подтянем тебя по всем вопросам, и всё будет как надо.
– Ты чего? Да я больше туда ни ногой! И на ваши собрания даже не вздумай меня тягать. Ясно?
– Как? Мы обязаны тебе помочь!
– Слушай, я просто счастлива, что мне не нужно присутствовать на этих собраниях. Я же сказала тебе, больше не пойду! Ни к вам, ни туда. У меня ещё навалом времени до десятого класса.
И я таки не пошла. А Янка вскоре стала комсоргом и влилась в новую жизнь, махнув на меня рукой.
Только в десятом классе, когда отлынивать уже было нельзя, я с группой троечников отправилась на переэкзаменовку. Пролистала устав, решив не обременять себя, и преспокойненько предстала перед лицом знакомой уже комиссии.
К моему удивлению, меня узнали сразу.
– Что ж это вы, девушка, так долго не приходили? – поинтересовался председатель.
– Готовилась, – угрюмо ответила я.
– Раз готовились, то мы вас принимаем, – последовал ответ.
Я не могла поверить своим ушам и ещё несколько минут простояла, ожидая вопросов. В это время вызвали уже Чебурека и спросили, почему он хочет вступить в комсомол.
– Взносы хочу платить, – брякнул Чебурек.
Ему велели сесть, что он с радостью и сделал.
– А вы, девушка, почему стоите? – обратился ко мне один из членов комиссии. – Садитесь, не отвлекайте нас.
За столом хмыкнули. Женщина, которую я помнила с прошлого раза, с укоризной покачала головой.
Вскоре процедура по принятию была завершена. Допрашивать особенно было некого. И так было ясно, что никто ни в зуб ногой, а выпустить из школы такое количество некомсомольцев было невозможно. Мы распрощались с комиссией, и та сердобольная женщина проводила нас к выходу.
– До свидания, – улыбнулась я ей на прощание, помня добро, которое она пыталась сделать.
– Да ты не сердись, – сказала она мне тихо. – Они просто ещё раз посмотреть на тебя хотели, оттого и завалили. Шутнички! Не ожидали, что ты только через два года заявишься.
М-да…
