Мы сбавили скорость, раздумывая, продолжать ли слежку или повернуть назад от греха подальше, но тут из-за кустов перед входом в парк выскочила Бублик. Она была в какой-то жалкой серой вязанке, не защищавшей её от ветра, и всё время ёжилась. Даже издали было видно, что под левым глазом у неё приличный фуфляк.
Вздох облегчения пошевелил ветку дерева, за которым мы стояли.
Крищенко поспешно подошёл к ней и обнял её за плечи, что-то приговаривая. Бублик судорожно вцепилась в него и разрыдалась прямо в жилетку. Он продолжал обнимать её одной ручищей, а второй нежно гладил по волосам.
– Сволочь! – вырвалось у Курицы.
– Кто, Люська? – спросила Ритка.
– При чём тут Люська? Он поставил ей фуфляк под глазом, а теперь прощения просит. А она, дура, ещё и простит его.
Крищенко снял с себя шарф и обмотал вокруг Люськиной шеи.
– Как пить даст, простит, – с ненавистью прошептала Курица. – Нужно вправить ей мозги, а то он так и будет над ней измываться.
Решено было дождаться, когда Крищенко уйдёт, и поговорить с Бублик.
Свидание продлилось недолго. Бублик мёрзла и отказывалась идти в парк. Крищенко грел её тонкие руки у себя в ладонях и продолжал в чём-то убеждать. Наконец она сняла с себя шарф, обхватила Крищенко за шею, чмокнула в лоб и побежала к дому. Какое-то время он стоял с шарфом в руках и смотрел ей вслед, а потом повернул в другую сторону и скрылся за углом.
Мы спешно отправились за Бублик, опасаясь, что она скроется из виду и мы так и не узнаем, в какое парадное она юркнула. Вскоре мы настигли её и, когда она собиралась уже войти в подъезд своего дома, подлетели к ней, окружив её с трёх сторон. От неожиданности Бублик вскрикнула, не успев прикрыть лицо.
Глаз у неё здорово опух, и губа тоже.
– Кто это сделал? – с лёту спросила Ритка, глядя ей прямо в глаза. Бублик замялась.
– Короче, – решительно сказала Курица. – Сегодня притяну мазу, и этому чмо мало не покажется.
Бублик побледнела:
– Ой, не надо… Он больше не будет…
– А ты и уши развесила!
Бублик опустила голову и поёжилась.
– Люська, не будь дурой, – строго сказала Ритка.
– Бублик, не дури! – поддержала её Курица.
У Люськи слёзы навернулись на глаза, но порыв ветра мгновенно осушил их. Она поёжилась.
– Ну, ладно, – смилостивилась Курица. – Давай иди уже, а то ещё заболеешь. И лёд прикладывай, чтоб отёк спал. Завтра поговорим.
Люська всхлипнула и проскользнула в подъезд.
На следующий день она уже появилась в школе, сообщив учительнице, что упала с лестницы. На перемене она прибежала к нашим дверям. Мы вышли к ней с полными торбами яств, а Крищенко по-прежнему сидел и жевал свою угрюмую думу.
– Зверьё, – отреагировала на него Курица. – Не, у меня так и чешутся руки мазу на него притянуть.
– Ты же обещала, – напомнила я, кивнув на Люську, которая испуганно слушала Курицыны угрозы.
– Ладно! Нехай пока отдыхает. Всё равно ему капец, – добродушно отступилась Курица.
Начиная со следующей недели Крищенко окончательно ушёл в себя. Сколько Бублик ни приходила, он делал вид, что не замечает её. Она жалко переминалась с ноги на ногу, потом бежала к нам, заламывала руки, рыдала, говорила, что любит его, что хочет быть с ним и что сойдёт с ума, если он не вернётся.
Мы утешали её, как могли, предлагали поговорить с Крищенко, но она наотрез отказалась от нашей помощи.
– Он должен сам, сам… – всхлипывала она, затягиваясь сигаретой в закутке школьного двора, куда все бегали на перекур.
Положение было безвыходным, драма нарастала, и тогда Курице вдруг пришла в голову счастливая мысль.
– Ты ему должна отомстить! – сказала она во время очередного перекура.
У Бублик мгновенно просохли слёзы.
– А как? – спросила она оживлённо.
– Закадри кого-нибудь, да так, чтобы он об этом узнал.
– А кого? – Похоже, идея Люське понравилась.
– Может, Чебурека? – предложила Ритка.
Я поморщилась.
– Ну тогда давай твоего Сабоню, – сказала Курица.
– Почему это он мой? – вспыхнула я. – У нас вообще с ним ничего не было.
– Ну так тем более.
Идея с Сабоней меня резанула. Курица прекрасно знала, что он мой, хоть мы и не встречались. Ей было просто завидно, что Сабоня постоянно крутился вокруг меня тогда, когда ей самой приходилось крутиться вокруг своего Юрочки.
– И как это, интересно, ты собираешься их свести? – поинтересовалась я.
– Как? Да запросто!
Бублик слушала с огромным интересом.
– На аллейку придёшь? – спросила у неё Курица.
– Когда?
– Сегодня вечером.
– Так ей же отец не разрешает никуда ходить, – напомнила я.
– Ой, не крутите мне мозги! Не разрешает он ей! Да он уже пьяный храпит после восьми. Так, Бублик?
Люська кивнула.
– Ну так приваливай.
В условленное время мы пришли на аллейку, что на Куликовом поле.
